— Да я… А впрочем, почему бы и нет, — разочарованно пробормотала Кэй.
— В таком случае пошли ко мне, я дам вам футболку с эмблемой студии. А уж белые шорты, надеюсь, у вас найдутся.
— Конечно, но вообще-то я предпочла бы джинсы.
Салливан остановился на пороге.
— Видите ли, крошка, это рекламное мероприятие. Люди слышат ваш голос, и им хочется посмотреть, на вас воочию — в облегающей футболке и белых шортах, так чтобы длинные загорелые ноги были видны.
— Ах вот как! — разозлилась Кэй. — А что если я вовсе не хочу демонстрировать свои ноги и свои… свои…
— Да бросьте вы! В Лос-Анджелесе вы красовались в узеньком бикини, почти не скрывавшем ваши… ваши… — Салливан с грохотом захлопнул за собой дверь.
Залившись краской и стиснув зубы, Кэй выскочила вслед за ним в коридор и кинулась в свой кабинет. Ей потребовалось некоторое время, чтобы отдышаться. “И откуда это Салливан, — удивилась Кэй, — знает об этом четырехлетней давности зрелище? И почему оно ему так запомнилось?” Потягивая сок только что выжатого апельсина, Кэй стояла на залитом солнцем балконе своей новой просторной квартиры, выходившей окнами на Чизмен-парк.
Неделя пролетела быстро. Совместная с Салливаном работа доставляла ей не меньшее удовольствие, чем в былые времена. Иное дело — вне эфирное время. Уорд явно избегал Кэй, а его мрачное настроение не осталось не замеченным коллегами. Шерри прямо заявила, что никогда не видела его таким раздраженным. Дженел Дэвис, женщина, обладавшая поистине ангельским терпением, однажды выскочила из кабинета шефа вся в слезах, и даже Сэм Шалтс как-то пожаловался Кэй на Салливана.
И только Джефф Кернз не обращал, казалось, ни малейшего внимания на перепады в настроении друга. Порой, когда он заглядывал к Салливану, из-за двери доносились яростные крики, но выходил Джефф из кабинета, всегда улыбаясь как ни в чем не бывало.
Кэй прекрасно отдавала себе отчет в том, что дурное настроение Салливана вызвано ее возвращением, удивляясь только, отчего он так уж злится.
И ведь сколько раз спрашивала она Салливана пять лет назад, стоит ли ехать в Лос-Анджелес. И всякий раз тайно надеялась, что он станет уговаривать ее остаться в Денвере. И молилась про себя, чтобы он признался ей в любви, сказал, что не перенесет разлуки. Но так и не дождалась. Всякий раз Салливан говорил, что это замечательная возможность, а уж упускать ее или нет — решать Кэй самой.
И даже в ту ночь, когда они в первый и последний раз были близки, он ни слова не промолвил на этот счет.
Кэй тряхнула головой и пошла в комнату переодеться к благотворительному матчу. Совершенно не думая о том, насколько соблазнительно выглядит в облегающей алой футболке с надписью “Кью-102”, тесных светлых шортах и ярко-красной бейсбольной кепочке, из-под которой выбивались серебристые волосы, Кэй появилась на станции за сорок пять минут до начала игры. Ага, вот он, разговаривает с Джеффом и другими ведущими, У Кэй перехватило дыхание. Если кто и выглядел здесь по-настоящему сексуальным мужчиной, то это, конечно, мистер Уорд.
Словно почувствовав ее взгляд, Салливан посмотрел через голову Джеффа, и губы у него плотно сжались, веселый огонек в темных глазах угас.
Захваченная врасплох, Кэй слабо улыбнулась ему.
Салливан небрежно помахал ей.
— Ну что, ребята, все собрались? — На пороге своего кабинета появился Сэм Шалтс, и все разразились смехом и аплодисментами.
Сегодня толстячок облачился в шоферскую ливрею, высокие сапоги и кепочку. Выглядел он, надо сказать, еще более комично, чем если бы надел спортивную одежду, и, судя по всему, вполне это осознавал. Смеялся, во всяком случае, наравне с остальными.
— Здорово, правда? — воскликнула Шерри. — Мистер Шалтс сам сядет за руль лимузина и повезет меня на стадион.
— Да быть того не может! — Правда-правда, Кэй. Это тоже часть общего представления. Мы поедем двумя машинами, и ребята с телеканала тоже. Мистер Шалтс и Салливан решили, что это будет неплохой рекламный трюк, если за руль сядет генеральный директор.
Кэй с улыбкой посмотрела на Сэма Шалтса. Он верен себе: готов на все ради своей станции. Шеф поднял руку, призывая всех к молчанию:
— Довольно! Посмеялись, и будет. Пора ехать. — Он оглядел веселую компанию. — Мне, конечно, все равно, кто куда сядет, но имейте в виду: я очень рассержусь, если мне придется вести пустую машину. Вперед!
Непонятно как, но Кэй очутилась на заднем сиденье, и рядом с Салливаном. В машину сели еще несколько человек, и Кэй прижали к Салливану. Бросив на него взгляд из-под длинных пушистых ресниц, Кэй заметила, как вздулись у него мышцы под футболкой. Он рассеянно глядел в окно.
— Эй, Даллас, давай сюда, — послышался голос Джеффа. — И ты, Шерри. А ну-ка, потеснитесь. А вы, Ра, забирайтесь к Уорду на колени, а то места мало.
— Погодите… — забормотала Кэй, но Джефф бесцеремонно подхватил ее под мышки и водрузил на колени Салливану. Тот резко повернулся, и они едва не столкнулись головами. Перехватив его яростный взгляд, Кэй задрожала. — Извините, Салливан, мне вовсе не хотелось…
Тот снова отвернулся к окну и неопределенно промычал:
— Ничего страшного.
— Ну что, тронулись? — не оборачиваясь, бросил с водительского места Сэм Шалтс и включил первую скорость. Все бодро затянули какую-то песню.
И только двое молчали.
На шоссе машина рванулась вперед так стремительно, что Кэй, которая старалась не прижиматься к Салливану, потеряла равновесие и буквально упала в его объятия.
— Извините, я не нарочно. — Кэй уперлась ему в грудь локтем. — Все нормально. — Салливан с легким вздохом улыбнулся и мягко потянул ее назад. — Устраивайтесь поудобнее. Обнимите меня за шею и держитесь, пока руки не затекут.
Кэй так и поступила. К ее удивлению, Салливан тоже обнял ее и прижал к груди.
Это был рай. Это был ад.
Путь до стадиона оказался недолог. Держась рядом, Салливан с Кэй выбежали на поле. Их приветствовала шумная толпа болельщиков, которых собралось куда больше, чем ожидалось.
Посылая им воздушные поцелуи, “золотая пара” перешла на шаг и двинулась вдоль трибун, раздавая автографы и обмениваясь рукопожатиями со зрителями.
По жребию начинать выпало команде “Кью-102”. Кэй подошла к центру и приготовилась бросить мяч назад игроку средней линии. Она перекинула мяч Салливану, и игра началась. Высоко подняв мяч, Салливан быстро отскочил назад, пружинисто присел и перебросил его Джеффу Кернзу. Пас получился отменный, мяч лег точно на руку Джеффу, и тому удалось продвинуться ярдов на пять вперед, где его, широко улыбаясь, перехватила защитница команды телеканала.
