грохнулась обратно в ванну.
Как можно не очнуться, когда с тобой такое творят – не понимаю. Однако, Люська не очнулась.
– Думать надо, прежде чем делать! – злобно, но вменяемо сообщила Настя.
– Хороший совет. Все бы ему следовали, мы здесь не корячились бы.
Настя больше не боялась намочиться, моими усилиями это стало бессмысленно. Она стянула с вертикально провисшей жертвы остатки, текущие ручьем трусики отправились в ванную, меня настиг окрик:
– Чего столб изображаешь? Не то время и место. Подними ее над ванной и держи.
Легко сказать. Но я постарался.
Люська была омыта из душевого шланга. Вокруг летели брызги, на такие мелочи Настя внимания не обращала.
– Теперь не жалеешь, что не поменялся с Султаном? – На меня вскинулся смешливый взор.
– Не переводи стрелки.
Настя не поняла.
– Объясни.
– Выгодоприобретателем ситуации ты выставляешь меня, на самом же деле мое присутствие нужно тебе. Окажись на моем месте Султан, и помощь понадобилась бы другая.
– Слишком много о себе воображаешь.
– Можно поменяться, еще не поздно. Один звонок Гаруну с просьбой и адресом, и через пять минут твой приятель будет здесь.
– Он не мой приятель.
– Делаем вывод: в данный момент мое общество приятнее и надежнее.
В Настиных глазах мелькнуло что-то несогласное, в стиле, что небольшая опасность только бодрит, но дальше пикироваться со мной она не стала. Висевшим на двери полотенцем Настя вытерла тело подруги, то и дело выскальзывавшее у меня из рук, затем выжала белье и побросала его в пакет с тряпками, некогда носившими гордое имя одежды.
– Чего встал? – Ядреным боком Настя толкнула меня в сторону выхода – Тащи ее в спальню.
Я перехватил Люську под колени и спину и поднял, приняв на грудь.
Ощущения мне понравились. Большинство женщин мечтает, чтобы мужчины носили их на руках. Вопреки желанию и даже не подозревая об этом, Люська Теплицына очутилась в моих объятиях – в настолько бесстыжем виде, что, когда очнется, боюсь, мне несдобровать. И все же, именно я сейчас был тем могучим и единственным, кто позаботится и не даст в обиду, кто обогреет, успокоит и защитит от жизненных невзгод. Картина маслом: рыцарь со спасаемой красавицей на руках. Запечатлеть бы эту сцену на камеру…
Ни в коем случае. Что-то воображение расшалилось, словно мне жить надоело.
– Ты чего опять остановился? Новую пакость задумал? Я же сказала – в спальню!
– В какую? – Я качнул подбородком на две одинаковых двери.
С недовольно поджатыми губами Настя бросила пакет с Люськиными тряпками в стоявшую рядом со стиральной машинкой корзину для грязного белья, вышла и нажала на ручку ближайшей. Дверь отворилась.
– Сюда. Родительская заперта.
– Я же не знал.
– Мог попробовать.
Интересно, как она это себе представляла.
– Если бы руки были свободны, – сказал я.
– А ты не жалуйся, – с непонятной злостью прошипела Настя. – Ты радуйся. Согласись, не часто держал в руках такую красоту?
Я отвел взгляд.
С девушками мне, как правило, не везло, а с такими, как Настя и Люська-Теплица, особенно. Мы с ними обитали в параллельных мирах. Мой мир мне нравился, но у него был недостаток. В нем не было ярких девушек вроде Насти и Люськи.
Глава 5
«Не часто держал в руках такую красоту?» – спросила меня Настя. Не часто. Но красота – понятие относительное. Например, Настя красива, никто не поспорит, но бочку меда портило и снабжало неприятным душком потребительское отношение к парням. В то же время, в кругу однокурсников Настя не считалась доступной или чрезмерно ветреной. У нее получалось оставаться независимой и даже самодостаточной, хотя я не думаю, что это ее радовало. Разговор о парнях, которых судьба награждает за роль ведущего в отношениях, и явный интерес к Гаруну сказали мне больше, чем Насте хотелось. Красота, к сожалению, не равна счастью, это как, например, «синее» и «короткое» – оба понятия служат для описания, но описывают разное. Синее может быть коротким, но не все синее обязательно короткое. Чаще наоборот. Сейчас я, конечно же, имею в виду не синее и короткое.
А упомянутая для подначки «такая красота», которую я вряд ли часто держал в руках, то есть Люська Теплицына, относилась к тому же разряду синего, всеми силами старавшегося укоротиться. Люська могла бы работать моделью, ее лицо и фигура вызывали, в зависимости от пола глядевших, восхищение и зависть, а умопомрачительную пятую точку наш сокурсник Игорь почитал за отдельную личность, за глаза обращаясь именно к ней и называя «мадам Сижу». Многие посмеивались, что у мадам Сижу мозгов больше, чем у оборотной стороны медали – у самой Люськи Теплицыной. Люська давно могла жить отдельно – на съемной (за собственный или спонсорский счет) квартире либо замужем, воспитывая к этому времени пару-тройку детей. Добавлю: в ее годы и, главное, с ее внешностью. Но замуж не звали или звали не те, а снимать жилье за свои деньги казалось ей глупостью. И содержанкой выглядеть не хотелось – где-то глубоко внутри у Теплицы еще теплились зачатки совести. Впрочем, я могу ошибаться, и, наверное, она просто боялась, что свалившаяся свобода превратит ее жизнь и жилье в проходной двор.
С мужским полом Люське не везло. На писаную красавицу со склонностью к «хочу всего и сразу» мужики шли косяком, но не воспринимали ее всерьез. В нужный момент срабатывал древний инстинкт, заставлявший гулять с красивыми, а в жены брать надежных, и претенденты тихо исчезали. Через некоторое время на аукционе щедрости выявлялся новый победитель, и сногсшибательную (особенно на взгляд с кормы) яхту «Теплица» фрахтовал для приятного путешествия очередной олигарх местного разлива.
В ненакрашенном виде Люську мало кто видел. Я попал в число «счастливцев» и отныне при встрече буду воспринимать ее по-другому. Лицо оказалось не картинкой из глянцевого журнала, а обычным лицом: прыщики, следы от шрамов на висках и на скулах, темный пушок под носом… Как бы развидеть увиденное? Захотелось вернуться в состояние блаженного неведения.
В то же время, Настя права – Теплицына, несмотря ни на что, оставалась очень красивой внешне, об этом кричала каждая ее отдельная часть: узкая талия, оттопыренный пышный зад, изящные руки, стройные ноги, высокая грудь… Даже больше скажу: груди, поскольку мой взгляд искоса прыгал то на одну, то на другую. Это и заставило Настю выдать вышеуказанную сентенцию.
– Красота – в гармонии, – объявил я, проходя в темную комнатку. – Сейчас это определение не работает.
– Не работает у него, понимаешь, – пробурчала Настя под нос. – Посмотрим еще, у кого что и как работает. Красота –
