class="p1">Только взор? Бесплатный сыр кладут исключительно в мышеловку, иначе он либо не бесплатный, либо сгнивший.
– Как понимаю, муж будет в два-три-четыре раза старше?
– Для семейной жизни это непринципиально. Даже хорошо. Каждый получит то, что хочет.
– Ты уверен, что сестра хочет именно этого?
Гарун опешил:
– А ты своей сестре счастья не желаешь?
– Не уводи разговор в сторону.
– Не увожу, а как раз подвожу. Если ты увидишь что-то, что для твоей сестры лучше, чем она сама представляет, неужели не сделаешь ради нее все возможное и невозможное? Я о своих сестрах забочусь так же.
– Рад за них. Точнее, за вас.
– И я о том же, – выдохнул Гарун. – Гора с плеч.
– Осталась еще одна.
– Шутишь? Хадя не гора, а впадина, и она заполнена чем надо. Короче, меняй планы, приглашаю на свадьбу. Давно в горах не был?
– С отъезда.
– Там многое изменилось.
– Чувствую. Насколько помню, раньше сестрам роль второй жены не готовили.
– Не говори так. – Голос Гаруна ушел в низы. – И то, что она вторая, не все будут знать, это информация для своих. Ты – свой. Не надо портить мнение о себе.
Гарун отключился, а я еще с минуту бессмысленно глядел в ту же точку на стене, что и во время разговора. Снова ложиться? Поздно, сокомнатники уже ворочаются, сейчас начнутся процессы брожения и преображения. Я поспешил в ванную, пока не заняли.
Пока брился и умывался, мысли приняли другое направление, стратегическое: сессия окончена, можно сгонять на недельку домой, затем – поездка на Кавказ, где так давно не был. По возвращении займусь поиском работы. Лето, начавшееся столь замечательно, нужно провести с толком.
Насчет «замечательно» – не для красного словца. Тело казалось тяжелым, но каждая отдельная клеточка парила в невесомости. Я был выпит, высушен и выпотрошен, Настя выжала меня до последней капли, и теперь я походил на апельсин, по которому проехал каток, причем проехал неоднократно. Работоспособности и энтузиазму катка стоило позавидовать. Иногда он перегревался, и водитель выходил покурить или ненадолго засыпал на рабочем месте. Мой обеспеченный наблюдательностью выигрыш ограничивался рамками одного желания, но количество того, что находилось внутри рамок, не ограничивалось. В результате расчет по обязательствам длился несколько раундов, а завершился он только с рассветом, когда в зашторенной комнате внешний свет стал мощнее так и не погашенного светильника.
Происходившие рядом безобразия Люську не разбудили, что казалось просто ненормальным. С другой стороны: а что бы мы сделали, если бы она проснулась? Я бы сбросил с себя любую ответственность и ушел в глухую оборону, объяснения и дальнейшие переговоры легли бы на плечи Насти. Кто придумал, с того и спрос, в этом плане я горячий сторонник равноправия.
Перед уходом из квартиры я совершил неблаговидный поступок. Вынужденный. Главный человеческий инстинкт блаженно почивал, дальше меня вел инстинкт самосохранения. Обстоятельства требовали принять меры, и, наступив на горло собственным принципам, такие меры мне пришлось принять. Совесть укоризненно покачала головой и отвернулась, когда я полез в сумочку счастливо отключившейся Насти.
Ха-ха. Телефон, в котором остался некрасивый снимок, оказался на блокировке. В отместку я устроил фотосессию с обеими спящими подружками, благо вспышка на рассвете не требовалась. Позже сообщу, что у меня тоже завелся компромат… если Люська с Настей посчитают такое за компромат. Посмотрим. Уходя, я шепотом попрощался с раскинувшейся во сне Настей, чья растрепанная голова на миг приподнялась с ковра: мол, где я, кто это, и что, вообще, происходит?
«Спи, все хорошо», – сказал я.
Она послушно закрыла глаза.
Я ушел, аккуратно прикрыв за собой входную дверь. Щелкнул автоматический замок, и жар прошедшей ночи остался за непреодолимой преградой. Подъезд встретил прохладой, улица заставила зябко передернуть плечами, а пеший путь домой окончательно отрезвил. Мозги включились.
Было бы здорово, если Настя, проснувшись, подумает, что ночь со мной ей приснилась. Из возможных развитий событий такой вариант был наилучшим. Для всех. Кроме моей гордости. Черт подери, ведь было же все это, было, и еще как было!
А рассказать никому нельзя. На меня глянут как на вруна или озабоченного психа, и однажды Настины приятели объяснят где-нибудь в укромном месте, что нехорошо возводить гнусный поклеп на чудесную девушку. Настя и Кваздапил, феерическая роскошь и тоскливая несуразность, огонь и вода в одной постели – кто поверит в невозможное?
Я бы сам не поверил.
Приятели потихоньку вставали, проклиная весь белый свет, мешавший насладиться заслуженным отдыхом. Комната стала напоминать вольер для коал и ленивцев. Согбенные фигуры поднимали себя с помощью мата и в порядке очереди плелись в сторону ванной. Зато оттуда выходили совершенно другие люди. Именно люди, а не унылые силуэты и оболочки.
– Мы – в клуб, – проинформировал меня Игорь, один из сокомнатников. – Пойдешь?
Он встал следующим после меня и уже преобразился.
– Чего я там не видел?
– А чего ты здесь не видел?
– За пребывание здесь не нужно платить.
– Деньги кончились? – догадался Игорь, в этот момент поливавший себя одеколоном, от запаха которого сам едва не задохнулся.
– Одолжу! – предложил Артур, единственный из нас, кто уже нашел летнюю подработку. – Мне вчера аванс выдали.
– Не надо, – сказал я, укладывая вещи для поездки домой.
– Домой едешь? – дошло, наконец, до всех.
Тот дом, откуда каждый приезжал, оставался домом, а эту квартиру столь высоким статусом награждали редко, в силу необходимости. Две состыкованных спинками кровати вдоль одной стены, два скрипевших шкафа по другую и четыре кровати посередине, где личные и лишние вещи складывались, за неимением тумбочек, на пол под кроватями. По узким проходам пролегали дорожки из ковролина. Три стула тоже играли шкафов, по одному на каждую пару проживающих. Это – дом? Нет, это место пребывания – с личным пространством в виде индивидуального отделения в холодильнике и полки с вешалками в шкафу. Вообще-то, Мадина права, шесть человек для однокомнатной квартиры – многовато, но мы привыкли. Теснота не замечалась, а плюсы такого существования, вызванные многократной экономией, перевешивали любые минусы. Об остальном мы всегда договоримся.
От меня, наконец, отстали. Завязалась веселая перебранка, попутно сокомнатники вспоминали, кто и что творил в кегельбане на прошлой неделе, а также не появилась ли у кого-то возможность пригласить девчонок в количестве от одной до бесконечности. Если точнее, то от бесконечности до хотя бы одной.
Возможность, как я понял, отсутствовала.
Дождавшись ухода раздухарившейся компании, я сверился с расписанием электричек. Времени до отправления ближайшей – навалом, вокзал – в десяти минутах ходьбы, можно потешить себя редким удовольствием – в тишине и покое понежиться в горячей воде.
По захламленности ванная
