— Что значит — никто не слышит? — спросила я, отплевываясь и стряхивая грязь с лица.
Он смотрел на меня почти с жалостью. Чурбан белокурый.
— Есть вещи, доступные не всем.
— А-а-а, ну да. Ты ещё глаза закати и начни философствовать. — разозлилась я. — И вообще, пора тебе объясниться. Ты, наверное, в курсе, что я ничего не понимаю? И кому-то не мешало бы снизойти и рассказать кое-что "небесному грузу", который оказался живым человеком.
— Не сердись. У нас просто не было времени.
— Сейчас его навалом. Начинаем просмотр киножурнала "Хочу всё знать".
Вряд ли он знал, что такое киножурнал, но моё желание понял. Уселся рядом, прямо на землю, под звенящими мимеями, вытянув длинные ноги. Тяпка тут же вскарабкалась к нему на колени и подставила круглые уши под руку. Предательница.
— Лучше задавай вопросы, а я буду отвечать.
Замечательно, видать каждое слово придётся клещами тянуть. Но если он думает, что я откажусь, то ошибается.
— В какую дыру я провалилась, чтобы стать твоим небесным грузом?
— Я не знаю, где ты жила до падения и почему попала сюда. Мы называем место, где живём, Землями Зеосса или просто Зеосс.
— И часто сюда падают с неба всякие грузы? — я не могла удержаться от ехидства в голосе. Но его разве можно прошибить словами?
— Редко. Наверное, Иранна расскажет об этом подробнее. Мы знаем о небесных грузах больше по легендам. В какие-то определённые знаковые дни небеса открываются и дарят что-то этой земле. Не помню, чтобы это были любопытные девчонки вроде тебя. Чаще — предметы или животные. Растения или минералы. Но это "что-то" обязательно меняло наш мир. Происходили какие-то события, о которых потом слагали песни и легенды.
— Средневековый мрак какой-то. — фыркнула я. — Вообще не представляю, чем я могу изменить этот ваш мир. Я обычная. Нескучная, наверное, но на этом всё. В школе так-сяк учусь, родителей из-под палки слушаюсь… Спортом не занимаюсь, ничем вообще не блистаю.
— Зато тебя любят трусливые мерцатели и ты слышишь, как поют мимеи. И, думаю, это ещё не всё. Может, там ты была обыкновенной, а здесь будет иначе.
— Трусливый мерцатель легко кочует из рук в руки, практически ко всем без разбору. Может, вы просто пугали их до смерти своими сетями, а на самом деле они вполне могут уживаться с людьми.
Он только улыбнулся мне в ответ. Как слабоумной дурочке. Опять, блин.
— Ладно, оставим это на потом. Кто эта чокнутая Пиррия и на фиг я ей сдалась?
— Пиррия — сайна. Её стихия — огонь. Думаю, она почувствовала твоё появление или увидела в магическом костре. Но ей не повезло. Я оказался там, где угораздило появиться тебе.
— Сайна — это как?
— Волшебница. Колдунья. Здесь все колдуют, как сумасшедшие. Особенно женщины.
— А мужчины?
— Больше бездельничают, сражаются, ищут проблемы на свои буйные головы, ну, и подколдовывают втихаря, считая, что колдовство — ниже их достоинства. Где-то глубоко на севере есть остров Магов, куда отдают самых никчемных мальчишек. Но магов не воспринимают всерьёз.
Получалась забавная картина.
— Ну а ты?
— А я властитель Верхолётной долины, хозяин Верхолётного замка. И я… не умею колдовать. Да мне это и незачем.
— Властитель — звучит круто, конечно. И колдовать тебе незачем. Ты только почему-то слышишь, как разговаривают мимеи, и умеешь усмирять холодом огонь чокнутой Пиррии. И почему-то я свалилась именно на твою голову. Я так понимаю, это что-то значит для тебя?
Он оставил в покое уши Тяпки, опёрся на руки, запрокинув голову к небу. Волосы колыхнулись — и открылась вторая, изуродованная половина лица. Чёрт. Я поспешила отвести взгляд. Хорошо, что он не смотрел на меня и не заметил, как я струсила.
— Я… не колдую. Это происходит случайно. Иногда.
— У нас это называется — паранормальные способности, — брякнула я, но он словно не услышал меня. Или не понял.
— А ты… Я принял то, что упало мне на голову. И мне без разницы, что это значит. Я буду заботиться о тебе, как о Миле, Иранне, Ви или меданах, и не дам никому в обиду.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Во как. Благородный защитник. Очень интересно.
— Муйба?.. Меданы?..
— Тоже ведьмы. Только… как бы правильнее это объяснить. У каждой колдуньи — своя сила. У сайн сил и возможностей больше. Меданы — бытовые ведьмачки. Скоро ты с ними познакомишься и поймешь разницу. Муйбы… они своеобразны. Здесь их называют "низшие" и не очень любят. У них нет власти сайн. У них нет способностей медан. Они варят зелья и лечат. Иногда что-то видят и обучают детишек, пока те совсем ещё маленькие. Муйбы мудрые и сами по себе.
— Иранна такая же? Ей же лет тридцать всего.
Геллан развеселился.
— Иранна много старше, но муйбы, если хотят, останавливают время для своего тела. Остаются молодыми и красивыми долго, пока не надоест. Или пока силы не уйдут на что-то другое, более важное, чем внешняя красота.
Было понятно, что пока не всё понятно, но остальное придётся выяснять опытным путём. Я вдруг резко затосковала. Хотелось порыться в телефоне, открыть соцсети и почитать дурацкие изречения. Вместо этого я сидела на сырой земле и слушала дичь дичайшую о ведьмах, колдовстве из уст изуродованного лорда какой-то вертолётной площадки.
— А скажи-ка мне, властитель, раз ты такой заботливый правитель, почему твои эээ… слуги и родная сестрёнка ведут себя так, будто ты ежедневно достаёшь хлыст и избиваешь всех налево-направо?
Всё, я его достала. Геллан сел прямо, словно палку проглотил, по щекам пошли рваные алые пятна, а задышал он, словно за ним стая волков гналась сутки. К его чести, это длилось недолго. Вот где выдержка и самообладание! Два глубоких вдоха — и он снова прежний. Спокойный, уравновешенный. Даже краска с лица схлынула.
— Я владею этими землями недолго. Всего семь месяцев. Я знаю, что это не оправдание. Знаю, что со стороны всё выглядит… странно. Но всем им нужно время, чтобы отойти, прийти в себя, привыкнуть к другой жизни. С мохнатками ты ещё столкнёшься не раз. Они — полулюди-полуживотные, особая раса, древняя, но не сумевшая противостоять людям. Здесь считается нормальным издеваться, держать при себе мохнаток, заставлять их выполнять самую грязную работу. Им нелегко, их не считают за людей. Я же хочу, чтобы они выжили, не исчезли, как древние города, растения и животные…
— Но Мила же не мохнатка? — у меня уже шла голова кругом, но я хотела дожать его.
— Мила — моя сестра. И то, что случилось с ней… С нами… Сделал бывший властитель.
Я смотрела на него во все глаза. Ему было трудно, безумно трудно подбирать слова. Не обвинять, а сухо излагать факты.
— Это… тоже сделал он?.. — я неопределенно провела рукой по воздуху, там, где за щитом волос пряталась правая сторона его лица.
— Нет. — он не дрогнул. — Это… другое.
— И ты не смог её защитить, да? — я сказала это тихо, сболтнула то, что крутилось на языке. Чёрт, я готова была откусить окаянного болтуна, который опять опередил мозги.
— Ну почему же? Защитил, когда смог. Я убил его.
Он сказал это спокойно, осторожно снимая Тяпку с колен и поднимаясь. Он прошёл мимо меня. Это была точка в нашем разговоре. Я вскочила на ноги, заметалась.
— Посиди здесь, ладно? — сказала я Тяпке, а она посмотрела на меня так, словно всё понимала.
Затем я отряхнула джинсы и рысцой потрусила, как собачонка, вслед за Гелланом. Заговорить я боялась, но он, услышав моё сопение за спиной, притормозил и пошёл чуть медленнее, словно говоря: "Я не сержусь. Всё в порядке". Будто от этого мне было легче…
Глава 10. Эмоции или почему жить сложнее. Геллан
Ещё вчера он знал, что на вопросы придётся отвечать. Казалось, он готов к этому. Как научился не реагировать на гримасы отвращения, брезгливости, страха или ужаса при виде его изуродованного лица. Но куда легче рассказать, почему он такой "красивый", чем услышать тихую жалость в вопросе, почему он не смог никого защитить.
