и жесткий волюнтаризм Сталина, имели свои объективные причины. Как известно, цели, интересы и стремления формулируют отдельные факторы исторического процесса, но на это влияет вся ситуация и позиции социальных и политических институтов. Их установки подчиняются социальному конструированию: они пропускаются сквозь фильтры коллективной идентичности, групповых связей, через чувство принадлежности или лояльности. В типичных для того времени неопределенных ситуациях военные планы настоятельно требовали легитимизации – при посредстве коллективно вырабатываемых для того или иного момента когнитивных (познавательных) и нормативных категорий.
В Советском Союзе геополитику не признавали наукой, поэтому говорить о ее методологической роли нет возможности. Вместе с тем в 1920-1930-е годы развивалась политическая география, использовавшая геополитический понятийный аппарат в советской интерпретации. Стали общепризнанными термины граница, рубеж, буферная зона, Центральная Европа, приграничье. После окончания «холодной войны» ситуация изменилась: в отечественной литературе по теории международных отношений геополитическое направление стало наиболее влиятельным.
Однако российская геополитика сравнительно молода, поэтому автору ближе устоявшиеся западные концепции. В книге использована методика «реалистической школы», довольно адекватно отражающая мотивы поведения государств с XVII в. и до начала «холодной войны». Впрочем, «реалисты» и «холодную войну» рассматривали как геостратегическое стремление СССР к мировому господству. В западных странах почти все аспекты международных отношений исследуются с позиции теории «реализма», видным представителем которой являлся американский ученый Х.И. Моргентау. Постулаты теории «реализма» гласят: 1. Национальные государства как субъект международных отношений выражают свои интересы в категориях силы. 2. Внутренней пружиной международных отношений является борьба государств за максимальную степень своего влияния во внешней среде. 3. Оптимальным состоянием внешней среды является равновесие сил, которое достигается политикой баланса сил, предупреждая образование коалиционной мощи, превосходящей мощь коалиций существующих государств[135]. Важную роль в борьбе государств за выгодный баланс сил Моргентау и его последователи отводят геополитической составляющей. Национальные устремления народов ЦВЕ автор рассматривает через призму методологии ментальных карт.
1.3. Источниковая база
Источниковая база научного труда определяется многоплановостью темы. В качестве важной задачи автор видел изложение на архивно-документальной основе предыстории и истории спорных территориальных вопросов региона, роль в их решении российской внешней политики и дипломатии. Масштаб охвата и видовое разнообразие источников позволяет обеспечить репрезентативность источниковой базы монографии. Источники по степени значимости, происхождению и содержанию разделены на следующие группы: 1) делопроизводственные материалы; 2) источники личного происхождения; 3) периодическая печать.
К первому по важности виду источников отнесены делопроизводственные материалы Наркомата иностранных дел РСФСР (СССР), извлеченные автором из фондов Архива внешней политики Российской Федерации (АВПРФ). Прежде всего это фонды Секретариата Г.В. Чичерина, секретариата Н.Н. Крестинского, референтура по Германии, Польше, Литве, Чехословакии. Обширный материал содержит фонд Отдела дипломатической информации (ОДИ) НКИД в Берлине. Часть делопроизводственных материалов извлечена автором из фондов Коминтерна, секретариата В.И. Ленина, ЦК КПСС, Польского бюро агитации и пропаганды при ЦК РКП(б), хранящихся в Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ). Принципиальное значение для анализа взаимоотношений РКП(б), НКИД, силовых ведомств и Коминтерна имеют протоколы заседаний Политбюро ЦК РКП(б), включая «особые папки», куда заносились решения по самым секретным вопросам.
Фонды МИД Польши (Ministerstwо Spraw Zagranicnych) и посольства Польши в Берлине (Ambasadа RP w Berlinie), хранящиеся в Архиве современной документации в Варшаве (Archiwum Akt Nowych w Warszawie), позволили точнее осветить международный фон советско-польской войны 1920 г. Автор благодарен коллективу III Европейского департамента Министерства иностранных дел Российской Федерации, сотрудникам российских посольств в Праге и Вене за помощь в организации работы в Архиве МИД Чешской Республики (Archiv Ministerstva zahranicnich veci Ceskö Republiky) и в Государственном архиве Австрии (österreichische Staatsarchiv).
Признавая необходимость введения в научный оборот архивных документов и материалов, хотелось бы обратить внимание на результативность обращения к опубликованным ранее источникам, их анализа с позиций современных знаний и подходов. Поэтому важную роль в диссертации сыграли многочисленные документальные публикации, включающие делопроизводственные материалы.
Как известно, после окончания Первой мировой войны началась новая «война» – в тиши научных кабинетов и архивных хранилищ. Она получила в историографии название «войны при помощи дипломатических документов». Публикации появились как в стане держав Четверного союза, так и Тройственного согласия.
В 1920-е годы с присущим тому времени классовым подходом вышли специальные сборники царских, иностранных и советских дипломатических документов. Так, в сборнике о русско-польских отношениях в период мировой войны воззвание Верховного главнокомандующего русской армией к полякам от 14 августа 1914 г. набрано петитом и помещено в приложениях. НКИД СССР издал и международные договоры[136]. Большим подспорьем при работе над монографией стали публикации Комиссии по изданию документов эпохи империализма, к сожалению осуществившей свой замысел лишь частично. Наиболее полно представлены документы в 10 томах с января 1914 по март 1916 г.; позже были изданы еще три тома, включающие материалы за 1911–1913 годы[137]. Комиссию возглавлял М.Н. Покровский, что придало некоторую односторонность публикациям, обусловленную позицией главного редактора. Однако публикация «Международные отношения эпохи империализма» (МОЭИ) при всех её недостатках основательна и добросовестна.
Внешнюю политику царского правительства в годы мировой войны уточнили изданные на основе заметок бывшего помощника управляющего делами Совета Министров А.Н. Яхонтова материалы российского правительства. Черновые записи заседаний правительства помощника управляющего делами отражают мнения министров по вопросам ведения войны и государственной жизни[138].
Для раскрытия темы основополагающее значение имели публикуемые с 1957 г. «Документы внешней политики СССР». Первые 17 томов издания содержат немало советских и иностранных документов за 1917–1934 гг.[139] Публикацию существенно дополнили изданные ИСБ АН СССР в содружестве с историками ПНР и ЧССР сборники документов и материалов, а также подготовленные МИД СССР и МИД ГДР сборники документов[140]. Для понимания советской внешней политики в годы гражданской войны важную роль сыграли документальные публикации 1960-1970-х годов[141]. Документы и материалы, по-новому раскрывающие многие сюжеты советско-польской войны, содержит сборник, подготовленный под руководством И.И. Костюшко, и документы, изданные в Польше[142].
Немалым подспорьем в работе стали стенографические отчеты съездов РКП(б), опубликованные решения Политбюро ЦК РКП(б) с комментариями[143], материалы конгрессов Коммунистического Интернационала и его Исполкома с приложениями[144]. Важным для диссертации явился сборник документов «Коминтерн и идея мировой революции», более полно позволивший исследовать деятельность Коминтерна и добавивший материалы к изучению событий 1923 г. Аналогичным образом можно охарактеризовать сборник документов «Политбюро ЦК РКП(б) – ВКП(б) и Коминтерн». Не все коминтерновские дела проходили официальным путем через Политбюро, поскольку рассматривались и в других руководящих органах РКП(б), в переписке между членами Политбюро, в их письмах другим инстанциям и деятелям Коминтерна. Поэтому в сборники включены и подобного рода материалы[145]. Публикация документов «Национальный вопрос на Балканах через призму мировой революции», хотя и не имеет прямого отношения к изучаемому региону, позволяет уточнить деятельность Коминтерна и силовых ведомств
