– Вы хотите, чтобы я позировала до того, как вы займетесь подарком для отца, или после? – спросила девушка, тщательно стараясь придать голосу спокойствие и непринужденность.
– Думаю, одновременно, – отозвался Харрис. – Но эту скульптуру я действительно хочу выставить после юбилея вашего отца, так что приоритет вы получите. Впрочем, я вам и так его уже обещал.
– И как часто или как долго… и вообще… мне придется позировать? Мне ведь надо заново создавать свое дело, и я не могу все бросить и мчаться сюда каждый раз, когда вам приспичит пару минут поработать.
Харрис усмехнулся.
– Я обычно так не работаю. Но, разумеется, надо обеспечить тылы. Если вы, конечно, серьезно. Мне бы не хотелось, чтобы в середине работы вы вдруг передумали, потому что подарок вашему отцу уже будет готов.
– Этого не будет.
– Хорошо, так вы согласны?
Лайза с минуту поразмыслила: идея была соблазнительной и одновременно пугала ее. Наконец она кивнула:
– Да. – Затем повторила более твердо: – Да, я согласна.
Улыбка художника на мгновение напомнила девушке взгляд его собаки. Того и гляди облизнется.
– Ну что ж, раз уж вы здесь, может, начнем прямо сегодня?
– Отлично, – отозвалась Лайза, хотя ей вдруг стало не по себе.
– Вот и хорошо, – произнес Харрис и потянулся за мягким карандашом. – Тогда раздевайтесь, пожалуйста, и за дело.
Джек с трудом сохранял невозмутимость, следя за сменой выражений на очаровательном личике Лайзы.
На короткое мгновение он пожалел о своих словах, но лишь на мгновение. Потом чутье игрока пересилило, и Джек увлекся, пытаясь вычислить реакцию Лайзы, угадать, что она сейчас скажет. Как она вообще выйдет из положения?
Харрису было нужно ее лицо. Какое там нужно – просто необходимо! Именно это лицо ускользало от него в дереве. А ведь он уже создал ее волосы, видел в древесине основные линии ее фигуры. Она была сиреной… или должна стать ею.
И как она прекрасна! Необычная красота, подчеркнутая внутренней силой. Харрис лишь смутно помнил статьи о ее сражениях в суде, однако, увидев девушку и поговорив с ней, ясно представил, какого напряжения ей стоила эта история.
Ну и что ты теперь будешь делать? Валяй, играй дальше в свои дурацкие игры, подумал Харрис, по-прежнему наблюдая за Лайзой Нортон, завороженный выражением ее лица, на котором теперь была написана решимость.
Она сама профессионал и знает, что он тоже профессионал, потому-то и искала встречи с ним. Д при ее опыте работы модельером вряд ли у нее остались какие-то предрассудки относительно наготы. Впрочем, для того чтобы закончить сирену, ему много было и не нужно.
На мгновение в мозгу Харриса предостерегающе мелькнул образ Марион, чья красота была изувечена безумием, да еще подлил масла в огонь его дар, благодаря которому он воплотил это безумие в дереве. Однако художник отмахнулся от этих мыслей.
Нет, подумал он, здесь совсем другое. Не может быть, чтобы эта девушка была похожа на Марион. И, кроме того, Лайза Нортон была ему необходима, если он хотел создать самую прекрасную сирену, хотя ни за что бы в этом ей не признался.
И потом, она мне начинает очень нравиться, подумал Харрис, молча глядя на Лайзу и мысленно моля ее принять вызов, включиться в игру.
3
Лайза от изумления открыла рот, но тут же закрыла его, закусив губу, чтобы не взорваться.
Наверное, он шутит. Нет, он, конечно же, шутит! Вот только… Взгляд его проклятых янтарных глаз говорил о том, что он был совершенно серьезен. Эти глаза, способные смотреть сквозь нее, теперь скользили по ее фигурке, внимательно изучая, мысленно раздевая. А затем встретили ошеломленный взгляд Лайзы.
– Проблемы? – Джек Харрис пожал плечами, и уголки его рта приподнялись в улыбке то ли ласковой, то ли насмешливой.
Он получает удовольствие от этой сцены, пронеслось в голове у Лайзы, и на мгновение она возненавидела его. Девушка заставила себя встретиться с Харрисом взглядом. Как же этот парень действует на нее, с ума сойти можно, а ведь он даже до нее не дотронулся! Лайза ощутила напряжение внизу живота и сразу поняла, что так невольно реагирует на этого мужчину ее тело.
Соски напряглись под блузкой, и она знала – это оттого, что он коснулся их взглядом, но взгляд был настолько осязаем, словно он дотронулся до них пальцами – или губами.
Любая разумная женщина, подумала Лайза, просто встала бы и ушла. Она ведь может сделать отцу и другой подарок – выбор большой. Это было бы лучше, чем стоять как истукан и чувствовать, как опасно действует на нее Джек Харрис. Опасно и в то же время так томительно сладко…
Лайза запоздало сообразила, какой оказалась дурой, – ясно же было с самого начала, что Харрис хочет, чтобы она послужила моделью для всей сирены, а не только для лица. Лайза этого не поняла, но Харрис тут ни при чем. Кроме того, он ведь дал ей шанс отказаться от его предложения.
Насчет приличий у девушки никаких сомнений не возникало – в конце концов, перед ней был художник. И к тому же он мог получить множество женских тел, гораздо более соблазнительных, чем ее собственное, – в этом Лайза тоже была уверена. У Джека Харриса был выбор, и, судя по его репутации, он вовсе им не брезговал. Нет уж, решила Лайза, уговор дороже денег.
– У меня нет проблем, – выдавила наконец девушка. Сначала язык слушался с трудом, однако решимость помогла ей взять себя в руки и собраться с мыслями. – Просто… Вы что, хотите, чтобы я разделась на глазах у вашей противной собаки?
Громовой хохот Харриса прокатился по студии, как волна свежего ветра: впечатление было такое, словно распахнулись все окна. Скульптор посмотрел на рыжего пса, насторожившегося при шуме, затем на Лайзу, слегка ошарашенную его реакцией, и захохотал еще громче.
А когда заговорил, то обратился не к Лайзе, а к собаке:
– Ну, приятель, считай, ярлык тебе приклеили. А я-то думал, это я у нас старый развратник. Но, знаешь, она ведь права: стоит тебе войти во вкус и начать охотиться за молоденькими девушками, одному Богу известно, что ты притащишь домой в следующий раз.
Харрис довел пса до двери, затем, легонько ткнув ботинком в зад, выставил вон. И повернулся к Лайзе – глаза его по-прежнему искрились смехом.
– Ну что ж. Вы нарушили мое уединение, растлили нежную юную душу моего пса, пытались соблазнить мой магнитофон. Какие еще фокусы припасены у вас в рукаве, мисс Нортон?
– Всего-навсего две руки, – в тон ему отозвалась Лайза, – а через минуту и этого не будет. – И она принялась медленно, расчетливыми движениями расстегивать блузку. – Полагаю, глупо спрашивать, что мне снимать?
– Можете на этом остановиться, – ворчливо, почти сердито произнес Харрис. – Я всего лишь пытался немного расшевелить вас, о чем вы, как я подозреваю, прекрасно знали. Очевидно, настанет час, когда вы обнажите свое тело во славу моего искусства, но в настоящий момент меня больше интересует ваше лицо, а не все остальное, каким бы прекрасным оно ни было – а в этом я нисколько не сомневаюсь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
