на первых предложениях и тяжело вздыхает.
Озлобленная на весь свет и никого, кроме себя не слышащая — хозяйка этого дома вызывала глухое раздражение и усталость. Гарриет могла бы возразить и нарваться на новый поток грязи, могла бы обвинить старушку в клевете и потратить несколько часов на бессмысленный, глупый скандал. Но Гарриет устала от бесконечной череды неудачных попыток подзаработать. Ее ждет Тедди.
— Прошу прощения за беспокойство, — женщина коротко кивает и разворачивается.
— Ну и куда это ты намылилась? — несется гневное ей вслед. — Что, оскорбилась? Какая фифа! Или деньги резко не нужны стали? Со своей гордостью далеко по жизни не уедешь…
Гарриет разворачивается и поднимает бровь с вопросом. Ей кажется или эта бабушка все же согласилась дать ей работу? Та, ни слова не говоря, с пренебрежительным фырком изчезает в глубине дома. Гарриет не остается ничего другого, кроме как последовать за ней.
Наблюдающая в окно за этой сценой соседка из дома напротив машинально крестится и возносит молитву за упокой бедной девочки, которой не повезло столкнуться с истинным дьяволом. Гарриет о столь рьяном сочувствии к своей персоне также не знает. Да ей молитвы и ни к чему…
Старушка без конца бубнит что-то о проститутках-мошенницах, своей нелегкой жизни и соседях, которым только повод для насмешек подавай — каким-то чудом Гарриет удается вычленить из беспорядочного потока слов свое задание. Ей нужно помыть полы во всем доме, протереть на полках пыль, прибраться в ванной на втором этаже и поменять белье в хозяйской спальне. Хозяйка дома уже не в том возрасте, чтобы присматривать за ним, как прежде. После дополнительного потока ругани в адрес Гарриет, старушка даже выдает все необходимые инструменты и средства для уборки. При этом вручает их с таким видом, словно Гарриет должна благодарить один тот миг и час, когда ей довелось к ним просто прикоснуться.
Гарриет молчит. Гарриет принимается за работу, начиная со второго этажа. Все это время старушка по пятам следует за ней, не упуская ни одной возможности уколоть работницу и продолжает бубнить ругательства под нос. Гарриет неправильно держит швабру, неправильно наклоняется, использует неправильную дозировку моющего средства и вообще, то, что она смела ступить на порог этого замечательного дома, а старушка ее не прогнала по доброте душевной — одна большая ошибка.
Гарриет продолжает молчать — ей не привыкать к язвительным комментариям. Старушка не вызывает и половину той ярости, что Снейп на уроках зельеварения, а уж после совместной жизни с портретом Вальбурги Блэк Гарриет и вовсе может по праву считать себя крайне стрессоустойчивым человеком. На самом деле, Гарриет находит ругань старушки даже умиротворяющей.
Говорит на одной ноте, не нуждается в ответных репликах, если не прислушиваться — можно сравнить со звуками леса для медитаций.
Женщина убирается четко, без лишних движений. Сказывается большой опыт работы по дому под началом тети Петунии и привычка последней заставлять переделывать работу, пока ее не удовлетворит результат. В какой-то момент, старушке надоедает односторонняя беседа. Она уходит на первый этаж, принимаясь греметь кастрюлями на кухне.
Непривычная тишина минут десять режет уши, а после Гарриет со вздохом облегчения переходит к следующему этапу уборки. Ванная.
Объективно, дом не настолько запущен, чтобы в нем требовалась чужая рука. Но женщина в каком-то смысле понимает старушку — в несколько мест с ее ростом, комплекцией и отсутствием былой гибкости просто не пробраться. Гарриет несложно. Особенно, если ей за это заплатят.
С уборкой женщина заканчивает через три с половиной часа и довольно осматривает дело рук своих. Старушка выглядывает со стороны кухни.
Далее начинается представление: старушка чуть ли не с лупой осматривает каждый участок дома, брезгливо морщится, говорит, что она сделала бы в сто раз лучше и Гарриет с ее кривыми руками тут все только больше изгваздала. Гарриет через каждые пять минут посматривает на часы, но продолжает молчать. Честно говоря, она уже готова остаться без оплаты, лишь бы вырваться наконец из дома, чья хозяйка, видимо, промышляет энергетическим вампиризмом в промышленных масштабах.
Наконец, они возвращаются в гостиную после инспекции, и старушка скрещивает руки на груди:
— А ну выворачивай карманы. Ни за что не поверю, что за время моего отсутствия не припрятала ничего! Выворачивай-выворачивай. А не то прямо сейчас в полицейский участок пойду и такую на тебя заяву накатаю, за всю жизнь не отделаешься!
Гарриет прикрывая глаза, скрывая скепсис во взгляде. Будто, если б она хотела ограбить эту старушку изначально, то стала бы убирать ей весь дом.
Но у Гарриет уже нет ни сил, ни времени для спора. Она без слов выполняет требование. В конце концов, ей и вытаскивать-то почти нечего. Старушка смотрит на кучку невзрачных амулетов на столике, Старшую палочку и два десятка долларов с презрением.
— Ты что, по помойкам шабаришься? Может, еще и вши есть?
Гарриет ловко убирает свои пожитки обратно по карманам.
Старушка с видом, словно делает ей огромное одолжение, бросает на столик перед женщиной пять долларов. Гарриет замирает. Она плохо разбирается в ценах на услуги уборщиц, но этого явно мало за потраченное ей время и объем выполненной работы. Это несправедливо. Хочется возмутиться, но вредная бабка только того и ждет. Гарриет забирает деньги и выходит из дома.
На улице темно и еще холоднее, чем утром. Гарриет передергивает плечами — такая температура низкая даже для нее, кофта уже не спасает.
— Иди-иди! И радуйся, что хотя бы столько получила, — доносится ей вслед из дома.
Получив в ответ вновь полный игнор, старушка резко вскрикивает:
— Гордости совсем нет, что ли?! Или стервозиной показаться боишься?
Гарриет разворачивается и приближается к старушке:
— Пока в номере меня ждет голодный сын, у меня нет гордости. Вы правы, — а сама косится на адрес дома.
Больше она сюда не придет. Нерационально тратить время и силы, а после получать одни гроши.
— Хорошего вечера…
— А ну вернись! Куда поперлась, малахольная?! — не успевает она отойти, старушка снова оживает: — Я с тобой до конца еще не рассчиталась!
Гарриет прикрывает глаза. Хорошо. Это последний раз.
Женщина возвращается. Старушка уже скрылась где-то дома и появляется только через несколько минут… с пухлым бумажным пакетом. Взгляд цепляется за упаковку хлопьев и несколько овощей.
— Слышала я о тебе в магазине, — Гарриет не просит объяснения, но старушка все равно говорит: — Полоумная баба с ребенком, которая пешком к Форксу шла, а потом перед шерифом без сил упала. Тебе в таком состоянии надо побольше есть, а не шататься по городу, распугивая всех
