Авторы другого большого труда – военно-исторических очерков по истории Великой Отечественной войны, вышедших в 1998 г., также выделяют целый ряд ошибок при проведении этой операции.
Вероятно, не лишним будет упомянуть и о взаимоотношениях между командирами разных уровней, в том числе и в высшем эшелоне, которые были нормой в Красной Армии. Формой давления на нижестоящих командиров были чаще окрик, угроза, чем поддержка резервами или хотя бы моральная. Например, на отчете генерала П. А. Белова о действиях его войск в тылу и причинах невзятия Вязьмы Г. К. Жуков написал: «Вот образец бездарности». В отчете полковника К. Ф. Васильченко о действиях 33-й армии говорилось: «Фронт только одним заботится, что торопит армию к огульному, ничем не обеспеченному движению вперед». На Калининском фронте было то же самое. Причиной неудач 29-й и 39-й армий считалась растерянность их командующих. И. С. Конев в разговоре с членом Военного совета фронта Д. С. Леоновым 13 января 1942 г. требовал: «Предупредите Швецова, что его будем судить за невыполнение задачи по овладению Ржев… Передать Масленникову грозное предупреждение, что он за нерешительность в своих действиях, переоценку противника, доверчивость ко всякого рода слухам будет снят с должности командарма, невзирая ни на что…» Такая моральная «поддержка» вряд ли помогала в жестокой борьбе с врагом.
* * *
Продолжая традиции советской, современная российская историография войны считает Ржевско-Вяземскую наступательную операцию частью битвы за столицу и утверждает, что она «подвела черту под Московской битвой». С одной стороны, это логично, ведь между декабрьским наступлением Красной Армии и Ржевско-Вяземской наступательной операцией не было оперативной паузы, январское наступление являлось «продолжением непрекращающегося контрнаступления». С другой стороны, можно ли считать битву за Москву завершенной, если советские войска на московском направлении так и оставались стоять перед гжатским оборонительным рубежом противника в 150 км от столицы, где их остановили в конце января?
Напомним, что в военно-исторической литературе 1960-х годов завершение битвы за столицу датировалось концом января 1942 г. Это вполне понятно, ведь последующие военные действия на московском направлении до апреля 1942 г. не принесли результатов. Конечная цель операции достигнута не была, поэтому ее называют «незавершенной». Очень обтекаемая трактовка неудачной операции. При подведении итогов Московской битвы от неудач начала 1942 г. историки стараются дистанцироваться. Они говорят в основном об успехе декабрьского наступления Красной Армии, игнорируя неудачи первых четырех месяцев 1942 г. В результате Ржевско-Вяземская операция «повисает в воздухе». В декабре 2006 г. авторы нового труда о вкладе регионов в достижение Победы над фашизмом вновь предложили прежнюю датировку Ржевско-Вяземской операции – 8–25 января 1942 г. В таком случае, куда «деть» все наступательные действия советских войск в феврале – апреле?
Но на место Ржевско-Вяземской наступательной операции 1942 г. в истории войны можно посмотреть и нетрадиционно. Если принять за основу утверждение, что Московская битва завершилась в первые дни января 1942 г. успешным декабрьским наступлением, то Ржевско-Вяземская операция 1942 г. начала целую серию наступательных операций советских войск в районе ржевско-вяземского выступа, похожих друг на друга задачами, ходом, участниками, именами, результатами. Как известно, целью операции, определенной директивой Ставки ВГК от 7 января 1942 г., было окружение противника в пространстве Ржев – Вязьма – Гжатск, его уничтожение и освобождение этих городов. В течение года на этом участке фронта были осуществлены несколько наступательных операций Красной Армии, задачами которых было также уничтожение противника в районах Ржев – Сычевка – Гжатск – Вязьма и освобождение этих городов. Частично задачи, поставленные перед советскими войсками в январе 1942 г., были выполнены только в марте 1943 г.
Сразу после завершения Ржевско-Вяземской операции 1942 г. началась подготовка новой наступательной операции на этом участке фронта.
Вермахт «зачищает» тылы
Боевые действия сторон в мае – июле 1942 г.
Весной 1942 г. в обеих Ставках спорили о планах летних кампаний.
Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин больше всего опасался за московское направление, где немцы вполне могли развернуть свои стратегические наступательные операции, так как у них здесь находилось более 70 дивизий. По словам С. М. Штеменко, «при оценке значения участков стратегического фронта бросался в глаза прежде всего ржевско-вяземский выступ, он близко подходил к Москве и был занят войсками самой мощной группы армий противника – «Центр»… Сталин был убежден, что рано или поздно враг снова обрушит удар на Москву… Считалось, что судьба летней кампании 1942 г. будет решаться под Москвой…» По мнению А. Василевского, это «предвзятое, ошибочное мнение… довлело над Верховным Главнокомандующим вплоть до июля». Другие члены Ставки, Генштаб и большинство командующих фронтами разделяли мнение, что целью немецких войск и общим направлением будет Москва. Весной снова стали строить оборонительные рубежи на подступах к столице. В дневнике врача московской «Скорой помощи» за 24 апреля 1942 г. была сделана запись: «В Москве баррикады возобновляют». На центральном участке советско-германского фронта продолжала стоять самая мощная группировка советских войск. Так, в мае 1942 г. было вы-делено продовольственных пайков Калининскому фронту на 601 894 человека, Западному – на 823 101 человека. Даже если учесть приписки, в двух фронтах было более миллиона человек.
Ленинская палатка. Калининский фронт, лето 1942 г.
Известно, что И. В. Сталин в это время выступал за активную стратегическую оборону и одновременное проведение крупных наступательных операций на многих участках советско-германского фронта, Б. М. Шапошников – лишь за активную стратегическую оборону, с тем чтобы, накопив резервы, перейти летом к широким наступательным действиям. Г. К. Жуков, в целом поддерживая Б. М. Шапошникова, считал, что в начале лета нужно было в первую очередь нанести мощные удары на западном стратегическом направлении с целью ликвидации опасного ржевского выступа.
Было решено в первой половине мая осуществить разгром всей ржевско-вяземско-гжатской группировки немцев. Эти удары должны были наноситься опять силами Западного, Калининского и ближайших фронтов. Войскам двух фронтов, находившимся в тылу врага, ставилась задача удерживать свои позиции. По воспоминаниям П. А. Белова, уже 4 мая штаб Западного фронта указывал ему: «Вы с 4-м воздушно-десантным корпусом и партизанскими отрядами должны удерживать занятую территорию во что бы то ни стало». Частям 39-й армии и 11-го кав. корпуса также предписывалось укреплять занимаемые позиции, строить оборонительные сооружения, которые в период с 15 мая по 15 июня проверяла специальная комиссия.
Командованием Западного фронта был разработан план наступательной операции с целью прорыва крупных сил в район действий корпуса Белова и удержания занятого группой плацдарма. О подготовке операции, начало которой планировалось не позднее 5 июня, сообщил П. А. Белову еще 9 мая прилетевший к нему с «Большой земли» начальник оперативного отдела фронта генерал-майор С. В. Голушкевич. Директивой Ставки ВГК план операции 18 мая был утвержден.
У полевой кухни. Калининский фронт, лето 1942 г.
Для проведения операции Западному фронту из резервов Ставки выделялось семь стрелковых дивизий, два артполка БМ, четыре-пять артполков РГК, два артполка ПТО. Предполагалось также выделение танковых бригад и авиаполка. 20 мая приказом фронта была создана «Особая группа генерала Белова», в которую вошли 1-й гвардейский кав. корпус, 329-й стрелковая дивизия, части 4-го воздушно-десантного корпуса, 1-я и 2-я партизанские дивизии и 1-й отдельный партизанский отряд, действовавшие в районах юго-западнее Вязьмы. 10–25 мая было приказано осуществить воздушно-транспортную операцию с целью усиления группы генерала Белова. Намечалось перебросить по воздуху «личный состав в количестве 9000 бойцов и командиров», а также вооружение, горючее и продовольствие.
В последующем, судя по «Карте-решению 20-й и 43-й армий по овладению гор. Вязьма» от 17 июня 1942 г., предполагался удар этих армий на Гжатск, потом на Вязьму. В первом эшелоне этого удара должны были участвовать 12 стрелковых дивизий, 3 стрелковые бригады, 41 танковая бригада, 10 артиллерийских полков, 13 гвардейских минометных дивизионов. Во фронтовом резерве для операции были гвардейские стрелковый и кавалерийский и танковый корпуса.
Наступление войск Западного фронта должны были поддерживать и войска Калининского фронта. В боевом приказе командующего фронтом от 24 мая 1942 г. говорится: «Войска левого крыла КФ в тесном взаимодействии 30, 29, и 31 армий имеют ближайшей задачей овладеть районом Ржев, Зубцов. В последующем совместно с 22 и 39 армиями уничтожить Ржевско-Оленинскую группировку противника». К операции привлекались соединения 1-й, 3-й воздушных армий и авиация дальнего действия. Ф. Гальдер 24 и 26 мая записал в дневнике о сосредоточении сил русских в районе Белого и возможной подготовке наступления.
