Я отложил книгу и дополз до раковины, чтобы умыться. Со стороны камеры Грасс тоже звучал шум воды — наверняка девушка старательно делала вид, что подчиняется правилам, дабы усыпить бдительность наших сторожей.
Вытершись, я вернулся на кровать и уставился в окно.
“Готова?” — спросил я Грасс.
“Да. Но выжду полчаса на случай, если придут проверять. Просьба будет — не зажигай “Жар-птицу”. Пусть думают, что мы дрыхнем”.
“Лучше скажи, когда купол вешать?”
“Дам знать”.
Грасс говорила мало и быстро — я уже заметил эту ее особенность. Она всегда так делала, когда над чем-то напряженно думала или работала. Пару раз мы оказались в паре на лабораторной по Прикладному применению Боевой Благодати — и там тоже общались ментально. Грасс отвечала так же односложно.
“Пора. Вешай купол”, — короткая просьба байкерши отвлекла меня от полудремы. Я даже не заметил, как провалился в сон, и подскочил на кровати, скрипнув пружинами. Черт, вот уж не ожидал, что вырублюсь после столь долгого сна… Видимо, организму досталось в ту ночь настолько жестко, что даже пара дней в беспамятстве не смогли восстановить силы.
Это было новое свойство моего организма. С тех пор, как в моих венах поселилась родовая сила, я стал очень зависим от отдыха. Да, порой можно было призвать силу, чтобы оставаться бодрым, но расплачиваться потом за это приходилось вдвое дороже. Не поспал одну ночь на энергетике из “родовухи” — спи сутки без задних ног. И лучше всего сила восполнялась именно во сне.
“Начинаю”, — ответил я и, не вставая с кровати, принялся рассчитывать размеры купола.
Следовало повесить его так, чтобы он захватывал обе наши камеры, но не выходил в коридор. Вдруг надзирательница решит прогуляться ночью и посмотреть, насколько крепко спят ее подопечные? Купол она бы заметила — при всей полезности, неприметным заклинание я бы не назвал. Оно слишком явно ощущалось всяким, кто был наделен силой.
“Поторопись, Миш”, — просила Грасс. — “Пожалуйста. У меня мало времени”.
Технически у нее была вся неделя, и она могла каждую ночь устраивать вылазку — браслет-то теперь не работал. Но я и сам был бы рад, реши она свою проблему всего за один побег. Все же слишком большой риск, хотя Грасс явно была шкодницей со стажем и знала, как пробираться незаметно куда не следует.
Рассчитав размер купола, я призвал силу и принялся медленно, но основательно конструировать невидимый непроницаемый барьер. Была в этом своя красота. И пусть никто, кроме меня, не видел и даже не мог заметить сплетений силы, но я-то ощущал, насколько прекрасной была эта вязь.
Тонкие силовые ниточки сплетались, соединись и расходились, оплетая нашу комнату, словно замысловатый узор на вязаном свитере. Я даже немного увлекся. Переключил внимание на эстетику — и сам залюбовался своей работой. Такое со мной было впервые. Может, безделье сказалось, или же просто тишина и покой — но именно сейчас я ощутил настоящее удовольствие от работы над заклинанием.
Если раньше я принимал доставшуюся мне силу как неизбежность, и скорее как проклятье, нежели дар, то сейчас я увидел, насколько прекрасным может быть результат моей работы.
“Готово”, — отчитался я перед Грасс. — “Можешь начинать. На всякий случай захватил пару метров перед окнами, чтобы с улицы не услышали шум”.
“Ты ж мое солнышко”, — сладко протянула байкерша, немало меня огорошив. — “Спасибо”.
Да уж, девушка она была странная. Лишь бы целоваться не полезла. Хотя…
Нет, все-таки было что-то в этой Грасс. Что-то, чего мне немного не хватало в Ирке. Легкая безуминка — притягательная и опасная одновременно. Думаю, все дело в том, что Ирэн, при всей своей стервозности поначалу, на самом деле оставалась хорошей девочкой из хорошей семьи. У Ирэн вопреки всем безумствам, что она порой творила, были тормоза.
У Грасс, казалось, тормозная система отсутствовала вовсе. Это привлекало, но… Инстинкт самосохранения вопил мне, что близко связываться с этой девахой не следовало. Про таких, как она, моя бабушка говорила — “бедовая”. Словно магнитом притягивала к себе неприятности и даже ничего для этого не делала.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Но с ней было интересно.
Ладно. Если она добудет свой артефакт и все вспомнит, у меня еще будет возможность пообщаться с ней поближе. И посмотрим, к чему это приведет.
Я привалился к стене и прислушался. Грасс вовсю орудовала силой — наверняка нагаревала прутья решетки и сгибала их так, чтобы получить возможность вылезти. Наконец щелкнула оконная ручка, и я услышал тихий скрежет старых петель.
“Удачи”, — улыбнулся я. — “И не попадись. Если что, докричаться до меня ты не сможешь”.
“Знаю”, — коротко отозвалась байкерша. — “Ну, с богом…”
Судя по звукам, она открыла окно нараспашку, придвинула кровать под узкий подоконник и, подтянувшись, принялась вылезать. Мой “Купол” надежно скрывал все эти звуки от надзирателей.
А теперь оставалось лишь молиться и надеяться на лучшее.
Я ожидал, что не смогу сомкнуть глаз до тех пор, пока Грасс не вернется. Но ошибся — усталость оказалась сильнее меня, и я сам не заметил, как провалился в сон.
***
Пробудил меня укол силы — “родовуха” встала на дыбы и мгновенно встряхнула мое многострадальное тело. Еще толком не проснувшись, я подскочил на кровати и взглянул на часы. Почти полночь. Значит, Грасс отсутствовала уже примерно два часа.
Долго.
Не знаю, где именно она спрятала или потеряла артефакт, но мне казалось, что пары часов на его поиски должно было хватить.
“Ань?” — позвал я, но не получил ответа.
Значит, еще не вернулась.
Почему мне было тревожно? О чем хотел предупредить Род? Сила никогда не дергала меня просто так…
Осторожно выбравшись из-под одеяла, я сунул ноги в тапки и прошел к самой двери камеры. Здесь действие “Купола” заканчивалось — я специально оставил небольшое свободное пространство, чтобы в случае чего подслушать происходящее снаружи.
И, как выяснилось, не зря.
Далеко, за дверями нашего отсека, разразился скандал. Металлическая дверь, что отделяла узников от остальных помещений Управления, была слишком массивной и толстой, чтобы я смог разобрать слова. Но точно слышал ругань.
Один голос принадлежал мужчине постарше, второй — кому-то помоложе, третий — женщине. Возможно, нашей надзирательнице, хотя здесь наверняка был и другой персонал.
Так-так… Интересно, что же там происходило? Я прислушался к силе и с ее помощью усилил интуицию. Странный трюк, но иногда получалось. И прислушался к внутренним ощущениям.
Это было похоже на чтение эмоций, только из моей камеры нельзя было разобрать, кому какая принадлежала. Я просто почувствовал весь букет.
Злость и ярость вспыхнули перед глазами алой аурой. Причем мне показалось, что это было доминирующей эмоцией, словно каждый из присутствовавших ее испытывал. Ничего удивительного — люди спорили. Сосредоточившись, я увидел другой цвет — желтый. Настороженность. Его было куда меньше, словно только один человек это чувствовал. И еще один — серо-синий, тревожный цвет. Не страх, но напряжение, опасение. Кто-то из троих отчаянно думал, как выкручиваться?
Голова резко заболела, и я оставил попытки выяснить происходящее. Но остался у двери.
Что за споры на ночь глядя? Или у нас были гости?
Шум начал приближаться, и голоса стали более отчетливыми, хотя я все никак не мог определить, кому они принадлежали.
— … Немедленно!
— Протестую! Согласно уставу, во время отбоя беспокоить запрещено. Исключения составляют только нештатные ситуации!
Кажется, эту длинную речь толкнул Давыдов. Больно уж характерные нотки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Да все, что здесь творится, и есть одна сплошная нештатная ситуация! — возразил ему незнакомец.
— Как бы то ни было, это может подождать…
Я припал к двери и превратился в одно большое ухо. Спорили прямо возле отсека. И явно пришли по нашу душу. Но кто?
Возле большой двери началась какая-то возня. Черт. Если они сейчас войдут, то заметят пропажу Грасс. Я метнулся обратно под сень “Купола” и буквально заорал, пытаясь дозваться до Ани.
