— О боже! Что вы сделали с моим мужем? — воскликнула она и бросилась к нему.
— Ничего мы с ним не сделали! — отозвался Син. — Он сам вызвался.
Вейн заскрежетал зубами. Проклятый предатель!
— Конечно, сейчас самое время бросить меня на растерзание львам, чтобы спасти свои чертовы шкуры!
Рейну хватило ума отпустить его сюртук и отступить от стола на шаг. От прикосновения жены лицо Вейна смягчилось. «Моя прекрасная Изабель всегда не раздумывая бросается на выручку тем, кого любит», — с гордостью подумал он, и сердце его наполнилось такой любовью к этой женщине, что он даже позабыл о боли в затылке.
Изабель стала помогать Вейну сесть.
— Вы что, дрались? — спросила она, подозрительно поглядывая на Рейна и Фроста.
— Если бы нам вздумалось драться, мы вышли бы из дома, — ответил Фрост и с отвращением закатил глаза, когда Вейн оперся о жену и с видимым удовольствием отдался в ее нежные и заботливые руки.
— А наши мужья? — заговорила София, при помощи своей трости пробиравшаяся между стоящими в беспорядке креслами. — Рейн, что вы хотели сделать с Вейном?
Вейн крепко прижался губами к гладкой коже над линией декольте Изабель, чтобы скрыть улыбку, когда его друг робко посмотрел на супружницу и начал что-то мямлить в ответ. В детстве София подверглась жестокому нападению и из-за ран частично потеряла зрение. На первый взгляд графиня Рейнкортская производила впечатление беспомощной хрупкой дамы, нуждающейся в постоянной защите от жестокости этого мира. Но впечатление это было обманчивым, и София не упускала случая дать это понять.
— Да, Рейн, что вы хотели со мной сделать? — повторил Вейн вопрос Софии, и друзья сердито уставились на него.
— Хватит валять дурака! — строго произнес Дэр. — Иначе дамы решат, что мы вынудили тебя принять участие в нашем небольшом состязании.
Син постучал себя пальцам по виску, привлекая внимание к одному из нескольких синяков, полученных этим вечером.
— Или что мы тебя избили, — сказал он.
— А в этом что-то есть! — заметил Фрост, и глаза его сверкнули так, что у Вейна возникло подозрение, что он не шутит. — Хотя нет, лучше вернуться в «Нокс», там будет меньше кровавой возни.
Заметив дьявольское выражение на лице Фроста, Рейн не смог не добавить:
— И учти, Вейн, этим мы спасем тебя от унижения. Дамы не услышат твоих бабских воплей, когда мы станем тебя бить.
Так это они его считают виноватым в том, что женщины помешали им?
— Ты говори, да не заговаривайся! — возмутился Вейн, снимая руку с талии Изабель и садясь на край стола. — Хватит, или сейчас твоя задница проедется по этому столу.
Тут Джулиана сдавленно фыркнула, и у Вейна появилось подозрение, что это был сдерживаемый смех. Быстрый взгляд на Изабель и Софию убедил его в том, что словесная перепалка джентльменов изрядно их рассмешила.
Из последних сил стараясь сохранить серьезность, Джулиана повернулась к мужу:
— Когда ты не вернулся в гостиную, я решила, что ты встретился с Хантером и Сэйнтом.
По версии Дэра, Хантер, известный в обществе как его светлость герцог Хантсли, вызвался забрать на вечер Сэйнта. Маркиз Сэйнтхилл все чаще пропускал вечеринки в «Ноксе», которые они стали устраивать после женитьбы Сина и Джулианы.
Тогда как Вейну посчастливилось иметь множество родственников, многие его друзья были одиноки или предпочитали жить в одиночестве. Порочные лорды постепенно образовали некое подобие семьи с присущими ей соперничеством и мелочными дрязгами. Джулиана, София, Реган, а затем и его прекрасная Изабель влились в нее. И все равно некоторые неженатые члены их клуба не спешили принимать изменения, которые брак и сопутствующая ему ответственность привнесли в их жизнь.
Если вдуматься, посылать Хантера за Сэйнтом было ошибкой. Хантер бегал от своей судьбы с двенадцати лет. Сэйнт же, наоборот, никогда не играл с судьбой в прятки. Казалось, он чего-то ждет, но чего — этого не знал никто. Загадочный мерзавец скрытничал и ничего о своей личной жизни не рассказывал.
— Слуга принес записку от Хантера. Он извиняется, что не смог присоединиться к нам. У него появилось какое-то неотложное дело, — пояснил Син, играя жемчужным колье на шее жены.
Это колье было его подарком, он очень любил жемчуг, однако никто из порочных лордов не говорил об этом вслух. Несомненно, известно это было и Джулиане.
— Разумеется, если у этого «дела» светлые волосы и оно лежит в его постели.
Реган закатила глаза.
— Обязательно быть таким пошляком?
— А почему нет, если я в этом мастер? — не раздумывая отозвался Фрост.
— Если Хантера что-то задержало, — сказала София, прежде чем Реган успела дать язвительный ответ брату, — то где Сэйнт?
Этот вопрос не шел у них из головы весь вечер, который они провели вместе.
Глава 6
— Так вот где ты проводишь вечера! — воскликнул Хантер, входя в одну из многочисленных маленьких галерей над танцевальным залом «Золотой жемчужины».
Неожиданно появился лакей с бокалом любимого бренди его светлости на серебряном подносе.
Никто не мог бы сказать плохого слова о гостеприимстве в «Золотой жемчужине». Мадам Венна, несомненно, сообщила своим работникам о личных предпочтениях каждого из постоянных клиентов.
Интересно, что она наговорила им о нем?
Вместо того чтобы рассиживаться за столиком, Хантер подошел к стоявшему у балюстрады Сэйнту.
— Остальные знают? — осведомился он, сделав пару глотков бренди.
Сэйнт не отводил взгляда от женщины в маске и синем вечернем платье.
— О чем?
— О твоем новом увлечении. — Хантер сделал еще глоток и указал рукой, в которой держал бокал, на эту женщину. — О мадам Венне.
Сэйнт усмехнулся.
— Мадам Венна — отнюдь не новое увлечение, — заметил он, удивляясь тому, что вдруг решил сказать правду.
Владелица «Золотой жемчужины» по-прежнему была для него притягательна, хотя после той единственной ночи разделенной страсти прошло уже шесть лет. Он сомневался, что мадам Венну обрадовало бы такое признание. Впрочем, как и Хантера и остальных друзей.
— Хорошо, — сказал Хантер, удовлетворенный ответом Сэйнта. — Как для шлюхи, мадам В достигла значительных высот. Большинство собирающихся здесь джентльменов готовы пойти на все, чтобы заслужить ее благосклонность, и она это знает. Она превратила похоть в сказочно прибыльное занятие. Это достойно восхищения.
— Мадам Венна не шлюха! — произнес Сэйнт угрожающим тоном, отчего брови Хантера недоуменно поползли вверх. Он и не помнил, когда в последний раз ссорился с другом из-за женщины.
