Поднять правую руку выше плеча просто не удавалось – боль в плече становилась такой сильной, что руку просто парализовало. Подтягиваться на руках не выйдет, а на одной я не умею. Пришлось импровизировать, используя для подъема одни только ноги, цепляясь за неровности коры и ветки левой рукой, а правую используя только как якорь, чтобы не рухнуть на спину.
Первый раз я все-таки рухнул. Ветка предательски обломилась и осталась в левой руке, и я полетел на землю. Хорошо хоть забраться успел от силы на метр, и извернуться в падении как-то умудрился, так, что упал на бок, а не на спину. И все равно от боли скрючило так, что секунд тридцать даже дышать не мог.
Со второй попытки, намного более аккуратной и неспешной, с тщательной проверкой любой точки опоры, я все же взгромоздился на толстую корявую ветку на высоте метров трех, и на этом решил остановиться – силы меня покинули. Я мог только сидеть, свесив ноги вниз и привалившись спиной к стволу, и смотреть вверх, на едва пробивающиеся сквозь листья звезды.
Но мало оседлать дерево, надо с него еще и не упасть. Пришлось снова напрягать голову, придумывая способ как-то закрепиться на дереве при наличии… ничего.
Хотя нет, кое-что на мне все же есть! Мало того, на мне остались еще целых две вещи, но футболка мне сейчас ничем не поможет.
Я застегнул на молнию кармашек, в котором лежал кусок драгонита, и, извиваясь как гусеница, принялся их с себя стягивать, стараясь при этом не ссадить кожу о грубую кору.
Наконец штаны были у меня в руках, я взялся за штанины и максимально развел их в стороны, превращая их в подобие длинного широкого полотнища. Обернул их вокруг ствола, соединил на груди – подошло впритык, узел завязать уже не получится. Тогда я вытащил шнурок из второго ботинка, сложил штанины на груди одна к другой и перемотал их шнурком, на манер горловины вещмешка. Проверив надежность крепления, я наконец позволил себе расслабиться и снова вернуть взгляд к звездам.
Да уж, такое бывает только в сказках, пожалуй. Раненый стрелой, бегущий от преследователей, вчерашний офисный клерк ночует на дереве, привязав себя к стволу собственными же штанами. А внизу, возможно, уже беснуются дикие гепарды, учуявшие запах крови…
Хотя гепарды уже давно бы на дерево залезли, они же кошки…
Отлично, сам себя расстроил – кошки умеют лазать по деревьям, особенно большие.
Молодец парень, а ты еще спать собрался в таком месте, в такое время и в таком состоянии.
Попробуй тут усни в таком-то состоя…
Пить хочется.
Я открыл глаза, провел сухим языком по потрескавшимся губам и поднял голову. Вокруг занимался рассвет, тихо чирикали первые птицы, в прогалах листвы слоились редкие облака на фоне голубого неба. Солнца не было видно, но, если сейчас лето, а, судя по температуре, так и есть, то я бы сказал, что сейчас часов пять утра. Плохо, это значит, что я проспал дольше, чем хотел.
Но хорошо, потому что я явно проспал меньше, чем боялся.
Я поднял руки, чтобы потянуться, и…
Ох!
Правое плечо свело резким приступом боли, я вздрогнул и начал падать!
Я вскинул левую руку, замахал, ухватился за что-то толстое и шершавое, прижался спиной и перевел дух.
Черт, совсем забыл, что заснул на дереве. Какой же бардак у меня в башке творится, что я умудрился забыть, что сплю сидя на гребаном дереве, привязанный к нему собственными же штанами!
Я ощупал узел на груди – за ночь он не развязался и даже не ослаб, так что развязывал я его с матами, на чем свет стоит понося себя же. Наконец при помощи зубов р0азвязав узел, я натянул штаны на ноги, попутно прислушиваясь к ощущениям в плече и спине, которые активно шевелились на протяжении всего действа. Боли почти не было, рана только нескончаемо ныла, а еще ее припекало. Как бы я заражение не схватил какое-то, промыть бы ее по-хорошему.
Да вот беда, воды нет даже чтобы попить, а уж про медицинские процедуры и вовсе лучше не вспоминать.
Хотя, учитывая время, можно попробовать пособирать росу с травы – она еще не должна полностью испариться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я глянул сверху вниз на полянку, на которой вчера вытанцовывал кренделя…
И не поверил своим глазами!
Роса на траве была, она ярко сверкала в редких солнечных лучах… Но была она не везде! В некоторых местах они отсутствовала целыми широкими полосами, которые на фоне блестящей поверхности, казались темными. И что интересно – эти широкие полосы очень уж напоминали те кривые, что я вчера выписывал, занимаясь самолечением… Ну да, вон и древко от стрелы, что я воткнул в землю, прежде чем штурмовать дерево, торчит в самом центре темной зоны… А вон там, на противоположном конце полянки, темная полоса теряется среди деревьев… Не иначе, примятая мною трава не успела распрямиться и роса на ней не попадает под солнечные лучи, оттого и создается такой эффект…
Это что же получается, мне никуда не надо лезть?! Я вот так вот легко могу снова определить откуда я пришел и куда надо идти?!
Да новости лучше не придумаешь!
Ноги, конечно, превратились за ночь в два бревна, пришлось по ним натурально долбить кулаком, чтобы хоть немного заставить кровь снова циркулировать. Только когда кожу начало покалывать, сигнализируя, что кровоснабжение восстановилось, я решился спускаться.
Я аккуратно спустил ноги с ветки, глубоко вдохнул и спрыгнул.
Конечно же, я поскользнулся и упал. Но даже это было лучше, чем слезать с дерева, снова тревожа рану.
Я немного полежал на боку, переводя дыхание и ожидая, когда вспышка боли в раненом плече утихнет. Перед глазами качались травинки с капельками росы, я тяжело сглотнул и принялся подниматься.
Я встал на колени, сделал ладони лодочкой и свел их одна к другой, зажимая меж ребрами травинки. Повел вверх – на руках осталось несколько капель воды, которые медленно впитались в грязь и кровь. Я вытер все, что вытерлось, о штаны и повторил процедуру.
На четвертый раз мои руки стали чистыми достаточно для того, чтобы капли остались на коже. Я пополз по полянке, собирая с травинок воды, и, когда набралось с полрюмки, опрокинул ее в рот, погонял пятнадцать секунд по ротовой полости и только потом проглотил. Повторил всю операцию еще раз и с сожалением констатировал, что больше воды нет – и ту я больше на штаны собрал, чем в руки.
Жажда притупилась, но полностью не ушла. Если я не наткнусь на какой-то открытый источник воды к завтрашнему дню, то, скорее всего, чуть позже на мой скелет наткнется кто-то другой. Цинично, да, а что поделать? У меня даже нет возможности сделать какую-то ловушку для воды, даже самую элементарную. А надеяться на то, что пойдет дождь – откровенно наивно. Так что хорошо бы мне наткнуться на источник воды. С другой стороны, специально ходить искать я его не буду – я лучше лишние сутки потерплю без воды, чем собьюсь с направления и уже никогда никуда не выйду.
Я выдернул из земли древко стрелы, проверил в кармашке драгонит – два моих сокровища, блин, - перевязал поплотнее повязку, нашел место, где я заходил на полянку, развернулся к нему спиной и зашагал вперед.
Спустя шагов триста снова захотелось пить. Спустя еще триста проснулся и голод тоже. И если с водой вопрос стоит как ни крути, довольно остро, то о еде я заботиться не буду точно. Я, возможно, и смог бы поймать какую-нибудь птицу или змею, смог бы разыскать орешник или ягодник, благо знания имеются, пусть и сугубо теоретические… Но мне тупо не на чем все это готовить, а есть мясо сырым… Даже опустив паразитов и всяких болезни, нельзя забывать о том, что сырое мясо вызывает несварение и диарею, а это – дополнительные потери организмом жидкости. В принципе, то же самое касается диких орехов и ягод, тем более здешних, которые я вообще хрен его знает, как перенесу. А если меня нести будет сутки напролет? Вот же нелепая смерть получится - обгадиться вплоть до смерти от обезвоживания. И ведь даже на премию Дарвина не потянет, сомневаюсь, что у них тут есть такая.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
