Как раз наоборот – сейчас вперед самое сложное – умудриться отпочковаться от торговцев так, чтобы не привлечь к себе слишком много внимания, а лучше не привлечь вообще никакого. Потому что ехать с ними до конечной точки их маршрута мне точно не надо – вторую руку готов поставить, что там нерасчетному потяжелению груза не обрадуются.
Поэтому я снова отодвинул брезент, закрывающий фургон сзади, и в образовавшуюся щель принялся осматривать места, остающиеся позади.
Здешняя архитектура совсем не отличалась от нижнего Девоншира… Если, конечно, луковый мудак мне не соврал и это место на самом деле так называлось. Такие же дома максимум в три этажа, такие же мощеные камнем улицы, даже люди такие же. Казалось, что нижний Девоншир это всего лишь кусок города, который не поместился в крепостные стены.
В общем-то, скорее всего, так оно и было.
Наконец мы въехали в район, который явно переживал не лучшие времена – дома здесь были пониже и явно постарше, местами с заколоченными окнами, а где-то и дверями. Здесь было грязнее и даже воздух был как-то гуще и ощутимее. Будь я в своем родном городе, я бы обозвал это «частным сектором» и постарался бы без причины в такое место не заходить.
Но сейчас мне, грязному и окровавленному, именно такое место и подходило больше всего.
Поэтому я выпал из фургона и быстро, как мог, проковылял в ближайший переулок, прижимая к животу свой самопал. Торговцы спокойно поехали себе дальше – то ли ничего не заметили, то ли предпочли сделать вид, что не заметили.
Я забежал за угол дома, привалился спиной к стене – сука, плечо же! – и перевел дух.
- Плохо выглядишь, братишка! – раздалось сбоку.
Я повернул голову – в пяти метрах от меня стоял, неловко покачиваясь, большой такой детина с лицом, что называется, не обремененным признаками интеллекта. Он нехорошо смотрел на меня исподлобья, сжимая левой рукой неровную стеклянную бутылку с каким-то пойлом.
- Может… Тебе помочь? – пьяно улыбнулся он.
Я сглотнул подступивший в горлу комок:
- Спасибо, нет. Я… Я справлюсь.
Конечно, я не справлюсь. Я знаю этот взгляд и эти повадки. Он уже мысленно прыгает двумя ногами на моей башке, этот ублюдок, который кроме бутылки и мордобоя не знает развлечений. Его даже не останавливает то, что у меня взять нечего… А скорее даже наоборот подстегивает – нечего взять, значит, и искать меня скорее всего потом никто не будет.
- Да нет же, братишка… Я помогу! – детина двинулся ко мне нетвердым шагом, - На, выпей!
Он сунул мне прямо под нос бутылку, из горлышка которой одуряюще пахнуло натуральной сивухой.
Как нашатырем по мозгу!
Я рефлекторно отдернул голову, ударился затылком о стену и отпихнул бутылку от себя!
- Ты чо, ск?! – разъярился детина и ударил.
Я едва успел защититься левой рукой, прикрыв голову – кулак смазал мне по виску.
Как молотком ударил!..
Я оттолкнул пьяного от себя, он отмахнулся бутылкой, я снова прикрылся рукой.
Бам! – разлетелась бутылка о предплечье!..
Рука хрустнула и резко заболела, в воздухе запахло сивухой.
Я пнул пьяного в живот, еще больше дистанцируя от себя, развернулся и побежал!
Громкие шаги за спиной ясно дали понять – он бежит за мной.
Прямо, направо, налево, направо, прямо, направо – не отстает!
А в глазах уже темнеет и комок к горлу подкатывает, левая рука вся в крови – я слишком много ее потерял.
Я снова свернул налево и остановился.
Тупик.
Ладно. Все равно дальше я бежать уже не мог.
Я развернулся и поднял плохо слушающейся левой рукой свой самопал, который благоразумно не выпустил во время этого спринта. Ухватился правой за поршень и направил на детину, который как раз забегал в тупик.
Увидев меня, он остановился и нехорошо так меня осмотрел, оценивающе. В руке он до сих пор сжимал разбитую бутылку – не бросил, тащил с собой!
А он вообще был пьян или просто притворялся?!
- Слушай. – максимально спокойно, как мог, начал я. – Я тебя предупреждаю… Черт, да ты же все равно не воспримешь мои слова всерьез… Но я тебя предупреждаю – еще два шага, и ты умрешь. Правда. Умрешь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Сам умрешь! – рыкнул детина, поднимая перед собой бутылку. – Сука, бутылку разбил!
И он кинулся на меня, вытянув перед собой «розочку».
Я закрыл глаза и двинул поршень вперед.
Взрывайся!
Бабах!
Трубку вырвало из рук, что-то сбило меня с ног, я упал, больно ударившись головой!..
Дышать нечем…
И в голове словно фейерверк взорвался.
Когда звездочки погасли, я открыл глаза.
Окровавленный детина лежал прямо на мне, придавив меня под собой – поэтому мне и нечем было дышать. Его грудь и лицо превратились в кровавые ошметки, шея была разорвана будто когтями медведя, из артерий толчками выплескивалась кровь.
Но он был еще жив. Он хрипел и сипел, но все пытался поднять руку с зажатой в ней розочкой и ткнуть меня.
И он ткнул.
В левую половину живота словно гвоздь забили и углем прижали!
Я завопил от неожиданности и попытался выйти на мостик, чтобы по заветам крав мага скинуть врага с себя…
Но он уже умер. Пропал тонус мышц, он расслабился и обмяк, придавив меня бесчувственным мешком.
Несколько секунд я тяжело дышал, унимая боль в боку, а потом принялся выбираться из-под трупа. И руки и ноги были придавлены чудовищной тяжестью этого борова – да в нем килограмма сто двадцать, не меньше! – поэтому я мог только извиваться, пытаясь выползти по-змеиному.
Моя кровь смешивалась с его кровью, с каждым движением я становился все слабее, голову заволакивало розовым туманом.
Когда удалось освободить обе руки, я понял, что даже не могу их поднять.
Неужели это все?
Нет, стоп, не сдаваться! Ни в коем разе не сдаваться, это те же самые заветы крав мага! Пока ты еще жив, пока можешь двигаться – двигайся!
Надо только передохнуть прямо одну минуточку…
Я закрыл глаза и мерно задышал, нагоняя в измученные легкие кислород.
Кого я обманываю…
С каждым вдохом мне все тяжелее и тяжелее удерживать себя в сознании.
Открыть глаза я уже, наверное, не смогу.
- Ну и дел вы тут наворотили. – внезапно раздался надтреснутый голос откуда-то снаружи. – Ты живой чо ли?
- Живой… - выдохнул я.
И отключился.
Глава 7
Живой.
Я все-таки живой…
Я не ошибся.
Я медленно вдохнул, морщась от боли, и так же медленно выдохнул.
Я хотя бы могу дышать.
Чуть в стороне что-то звякнуло и уже знакомый мне старческий голос проскрипел:
- Постарайся не двигаться еще пару минут. Я почти закончил.
Я открыл глаза и скосился в сторону говорившего. Им оказался невысокий старичок лет семидесяти, не меньше. На горбатом носу сидели маленькие очки, а в целом голова была похожа на диковинный гриб из-за лысой макушки и торчащих в разные стороны седых волос вокруг нее. В руке старичок держал блестящий скальпель, в другой – хирургический зажим с иглой и вдетой в нее нитью.
Неужели опять?!
Я попытался сесть, но руки и ноги оказались прикручены к кровати. Я скосился – это были не кандалы или наручники, а скрученные бинты.
Ну, как минимум этот старичок не занимается нарезанием людей на ломтики профессионально, раз не озаботился даже надежной фиксацией жертвы.
- Ну вот что ты… - расстроился старичок, глядя на меня и не предпринимая никаких действий. – Так я и знал, что ты будешь дергаться.
- Потому и привязал?
- А то как же! Сам я старенький, слабенький, куда мне с тобой тягаться, если ты буянить надумаешь? Вот и привязал.
- Да неужто? А как же такой слабак дотащил меня сюда?
- А вот это уже пусть останется моей тайной. – улыбнулся старичок, глядя поверх очков.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Не люблю тайны.
Я откровенно тянул время, бегая взглядом по окружению и пытаясь придумать, как выпутаться из новой ловушки.
Старичок это заметил:
- Слушай, если бы я хотел тебя убить, я бы это сделал, пока ты спишь. Даже проще – я просто не стал бы тебя забирать с улицы и дал истечь кровью.
