не на впечатлениях, а на фактах.
Ответить Лола не успела, их разговор прервал Ди Мауро, который принес кофе. Две чашки, умница. Дягилев посмотрела сначала на все еще бледного Гвидо, потом на протянутую чашку – и принял кофе. И даже поблагодарил Гвидо, причем абсолютно нормальным искренним тоном, который в исполнении его рокочущего голоса звучал… мягко говоря, завораживающе. Гвидо снова казался на грани обморока.
- Паола! – громко позвала Лола. Помощница робко заглянула в кабинете, но быстро оценила ситуацию и под локоть аккуратно увела Ди Мауро за дверь. А синьор Дягилев принялся с совершенно безмятежным видом пить кофе. Кажется, он был абсолютно точно уверен в том, какое производит впечатление на всех - и мужчин, и женщин.
Кроме малышки Ло.
- Я могу записать видео сию секунду, - голос Лолы звучал почему-то сухо. - Вы получите запись в день показа.
Синьор Дягилев оторвался от кофе и посверлил ее своим зеленым взглядом.
- Не надо. Так уж и быть, поверю вам на слово. Я выступлю у вас на показе и буду ждать от вас ответной любезности.
И снова вернулся к кофе. Какое-то время они молчали. Дягилев пил кофе мелкими глотками и, кажется, получал удовольствие. Лола тайком изучала его. Если честно, она не ожидала, что он сдастся. Его реакция была вполне однозначной в прошлый раз. А еще Фёдор Дягилев производил впечатление достаточно упрямого человека, не склонного менять свои решения. И оплата за услугу ему не нужна – хотя он в деньгах явно и так не нуждается, но это же вопрос принципа… Странные дела. И что теперь делать с таким богатством прикажете? И с Ди Мауро заодно.
- Я очень счастлива, что мы пришли к взаимопониманию, - наконец с легким вздохом нарушила Лола молчание. – Тогда позвольте, я вас кратко проинформирую. Тема коллекции – этно.
- Эт… что? – Дягилев аккуратно поставил чашку на блюдечко, а блюдечко водрузил на угол Лолиного стола, так же аккуратно сдвинув бумаги в сторону. Какой педант, однако.
- Возвращение к природе, - терпеливо начала пояснения Лола. – Натуральные ткани, кожа, мех, звериные принты, бахрома. В общем, нечто такое… первобытное. Дикое. Будет замечательно, если вы впишитесь в этот контекст. Сможете?
Лола представила себе Дягилева во фраке и бабочке – в контексте «чего-то первобытного». И едва удержалась от улыбки. А вот Дягилев усмешку прятать не стал.
- Первобытное? Дикое? Вы ставите трудные задачи, синьора Ингер, - он произнес это медленно, словно задумчиво. И внимательный взгляд, которым он изучал девушку из-под полуопущенных ресниц, ей вдруг не понравился.
- Вы же профессионал, Теодор.
Он чуть заметно поморщился. А Лола откинулась в кресле и решила, что хватит миндальничать.
- Мне нужна провокация. Или сенсация. Скажите, вы можете спеть гроулом?
- Могу. Но не буду.
- Почему?
- Потому что мои связки стоят гораздо дороже предложенной суммы.
От которой он, между прочим, отказался. Невозмутимость Дягилева Лолу раздражала. А раздражаться должен он!
- А как насчет того, чтобы выйти в женском платье? Или леопардовое трико? Мы успеем вам что-нибудь сообразить на ваш размер. Или выкрасить вам волосы в розовый цвет? Или в синий? Ну же, Фёдор, почему вы такой безынициативный?
- Может, вам еще и голым спеть? – скривил свои четко очерченные губы Дягилев.
- Отличная идея!
- Забудьте, - буркнул он. - В лучшем случае надену желтую бабочку вместо черной.
- Какой вы скучный человек, Теодор, - демонстративно вздохнула Лола. – Ладно, придется работать с тем, что имеем. Знаете, я прямо это вижу. Вы, весь такой большой и брутальный – в компании тонких изящных моделей. Это будет очень… - Лола использовала свою лучшую елейную улыбку, - эффектно.
Дягилев вернул ей улыбку. Она была отнюдь не елейной. Скорее, в ней был какой-то скрытый смысл, и Лоле это не понравилось.
- Может, мне тогда пройтись по подиуму… с девушками на руках?
- А вы сможете? – Лоле пришлось срочно невинно округлять глаза – от такого предложения.
- Ха! – Дягилев поднял согнутую в локте руку, поддернул вверх рукав трикотажной рубашки и продемонстрировал весьма внушительный бицепс. – Вы еще сомневаетесь?
Лоле осталось только закатить глаза. Ох уж эти мужчины! Даже если он звезда оперной сцены, шанса поиграть мускулами он не упустит. А ведь Гвидо совал ей под нос фото из инстаграма и, подрагивая от восторга, рассказывал, что Дягилев в любом отеле первым делом идет в фитнес-зал. Тоже мне, бас-качок!
- А какой у вас вес, Теодор? - Лоле не нравилось это вдруг прорезавшиеся в Дягилеве благодушие и даже веселье. Злой и недовольный он ей нравился больше.
- Хороший бас должен шесть пудов весить, - все с тем же непонятным весельем отозвался Дягилев.
- А в килограммах можно?
- Пуд – чуть больше шестнадцати килограмм, посчитайте сами.
- Даже мои модели так не прячут от меня свой вес, как вы, Фёдор!
- А вы все-таки собрались сшить мне к показу леопардовое трико? – расхохотался Дягилев.
Лола открыла рот. И снова закрыла. Так, этот балаган пора прекращать. И она встала из-за стола.
- Организацией показа занимается мой помощник, Гвидо Ди Мауро. Если желаете, он вам организует леопардовое трико.
Но насмешливая улыбка никак не желала сходить с четко очерченных губ шестипудового баса Фёдора Дягилева. Ничего, голубчик, посмотрим, как ты запоешь после общения с Гвидо!
***
Лола никак не могла сосредоточиться. Она уже пятнадцать минут как закрылась ото всех в мастерской, но ясность в мысли не возвращалась. Перед глазами все еще стояли Ди Мауро и Дягилев, договаривающиеся, когда им встретиться для обсуждения деталей. И в ушах звучали их голоса – низкий рокочущий Дягилева и от волнения чуть более высокий, чем обычно – Гвидо. Впрочем. Ди Мауро держался вполне достойно, в обморок не хлопнулся, говорил связно. Только жестикулировал и смеялся излишне много. Но все равно молодец!
- Лола, открой! – забарабанил «молодец» в дверь. – Открой немедленно!
- Ну? – она распахнула дверь и принялась хмуро разглядывать Гвидо. - Мне сегодня дадут работать или нет?!
- Послушай меня, нет, ты просто выслушай! – Гвидо ворвался в мастерскую так стремительно, что едва не уронил манекен – успел поймать в последний момент. – Я сейчас умру от переизбытка эмоций, если с кем-то не поделюсь!
- Расскажи Паоле!
- Она строила ему глазки!
- А ты - нет?
