Подревнее вашего будет. Так что не убудет с вас.
- Знаете, что? – он резко встал. – Идите вы к черту, синьора Ингер!
И продемонстрировал свою надменную патрицианскую спину в белой льняной рубашке.
Нервный какой. Да и что с ним разговаривать? Говорить надо с тем, кто все решает – с продюсером Дягилева. Он-то наверняка адекватный и совершенно не нервный - в отличие от синьора баса.
Точно. Так Лола и сделает.
***
Визит в офис к Лоле Ингер-Кузьменко ничего хорошего не принес. Фёдор даже не представлял, что эта девица настолько неадекватна. Джессика по-прежнему не реагировала ни на звонки, ни на сообщения. В общем, отношения с противоположным полом у Фёдора не складывались по всем фронтам. Зато Сол… обрадовал своим вниманием.
- Тео, малыш, у меня для тебя есть крайне интересное предложение.
Фёдор едва слышно фыркнул. Обращение «малыш» по отношению к нему позволяли два человека. И если в случае с Джульеттой это было понятно, то когда его так называл Браннер, едва достававший Фёдору до плеча и весивший, наверное, вдвое меньше, это было… ну, скажем, забавно.
- Интересное предложение – это именно то, что мне сейчас нужно, - пробормотал Фёдор.
- Отлично! – жизнерадостно отозвался Сол. – Мне звонила с предложением твоя… гхм... горячая поклонница. Синьора Ингер, - звук, который издал Фёдор, импресарио интерпретировать не смог, и поэтому решил продолжить свою речь. – Она предлагает выступить тебе на презентации ее коллекции.
- Мне? – желчно поинтересовался продышавшийся Фёдор. – Выступить? На показе мод? Ты в своем уме, Сол?!
- Теодор, почему ты такой консерватор? – принялся энергично возмущаться Браннер. – Ты же молодой человек, ты должен быть открытым всему новому!
- Мне претит пошлость!
- Кто говорит о пошлости? – изумился Сол. – Друг мой, мода – это тоже искусство.
- Ты видел одежду… если, конечно, можно назвать одеждой то, что делает «Лолику»? Это же… вот ты бы такое надел?!
- При чем тут я? – и не думал сдавать позиции Сол. - Лола Ингер – новатор. Судьба всех новаторов - идти впереди времени.
- Это не мода, это безумие!
- Тебе напомнить, сколько великих музыкальных произведений провалились на премьерах и не были по достоинству оценены современниками? – Фёдор лишь что-то буркнул. – И, между прочим… У твоего знаменитого однофамильца в его парижских сезонах художником по сцене и костюмам был Лев Бакст.
- И что?
- А то, что он одевал всех самых известных парижских модниц. Мода и театр всегда шли рука об руку!
- Сол… - обреченно вздохнул Фёдор.
- Решать, конечно, тебе, - деловито продолжил Браннер. – Но вот что я тебе скажу. У Лолы Ингер отменная чуйка. И она придумала шикарный пиар-ход, который выгоден и тебе, и ей. Я готов поспорить на свою любимую кепи, что за тобой на показы потянутся другие представители оперного искусства. Но ты – ты будешь первым. Если не станешь упрямиться.
Фёдор что-то пробормотал, и Сол понял, что клиент готов, а потому перешел к деталям.
- Я проверил, на дату показу у тебя свободно. К тому же, «Лолику» предложили весьма достойное вознаграждение.
- Она еще и денег мне предлагает?! – если в разговоре с синьорой Ингер Фёдор позволил себе орать, то сейчас у него выходил лишь сипящий шепот. Совсем не берегут его уникальный голос, неблагодарные.
- Ну конечно, как обычно, - слегка опешил Сол. – Тебе назвать сумму?
- Не надо! Сам поговорю с синьорой Ингер.
Будь она неладна.
***
- Лола, там снова… он…
Лола подняла взгляд от стола на хрипящий голос. Выглядел Гвидо под стать своему голосу – бледный и с огромными распахнутыми на пол-лица глазами.
- Он – это кто? – Лола раздраженно заправила прядь за ухо. Резинка соскользнула с волос и потерялась среди бумаг где-то полчаса назад. Лола выкроила сегодня ровно час на возню с бумажками, прежде чем снова запереться в мастерской. И вот в этот час ее отвлекают! – Тень отца Гамлета? Призрак статуи командора?
- Фёдор Дягилев!
А вот это интересно. И стоит того, чтобы оторваться от бумаг. Где же эта чёртова резинка для волос?!
- Ты угостил его кофе?
- Спасибо, я уже пил сегодня кофе, - каким-то неуловимым образом протиснувшись своим мощным телом мимо стоящего в дверях Гвидо, в кабинет вошел синьор Дягилев. Во всем своем патрицианском великолепии, нынче облаченном в бирюзовое поло и молочного цвета брюки. Ноги для разнообразия были упакованы в белые кожаные мокасины. Ах, да, и его любимые «авиаторы». Предельно просто и беспредельно стильно. И не только в одежде дело. Лола не могла не отметить, что Фёдор Дягилев обладает врождённым чувством стиля и вкусом. На его габаритах это смотрелось особенно… впечатляюще. В чистом виде средиземноморский шик – при том, что происхождения Фёдор Дягилев был явно далеко не средиземноморского.
- А я, пожалуй, выпью кофе, - Лола сделала Дягилеву приглашающий жест рукой и подмигнула Ди Мауро. Тот хлопнул глазами, но все же сообразил. И исчез, тихо притворив за собой дверь. Если им действительно предстоит работать с синьором Дягилевым, то остаётся только уповать на то, что Гвидо как-то сумеет обуздать обморочный восторг от одного только вида своего кумира в непосредственной близости.
- Я хочу обсудить ваше предложение, - Дягилев не дал Лоле шанса начать разговор. Какой прыткий юноша, однако. Видимо, его импресарио нашел нужные слова. Или размер вознаграждения сыграл свою роль – что вернее всего.
- Слушаю вас, - сладко пропела Лола.
- Во-первых, никаких денег.
Вот как, оказывается. Лола не стала комментировать, лишь взглядом предложила собеседнику продолжить.
- Наша сделка лежит в плоскости, отличной от финансовой, - Лола вдруг поразилась, как четко, складно и грамотно изъясняется Дягилев. – Мы оказываем друг другу услуги. На… - усмехнулся кривовато, – безвозмездной основе.
После паузы Лола кивнула. Пока пусть будет так. А там - посмотрим. Интересно, что он еще скажет? Судя по обстоятельности предыдущей речи, Фёдор Дягилев подготовился к разговору. Что же, послушаем.
- Во-вторых, мне нужны гарантии.
- Какие?
- Предположим, я выступлю на вашем показе. Где гарантия, что вы сделаете заявление?
- У вас сложилось обо мне такое дурное мнение, синьор Дягилев? - Лола попробовала использовать отработанный прием – широко распахнутые глаза и невинный взгляд. Но на синьора Дягилева это, похоже, уже не действовало.
- Я предпочитаю основываться
