Исангард ласково потрепал гнома по уху.
— Все будет хорошо, — сказал он. — Полезай.
Кода покорно дал обвязать себя веревкой, взял в руки мех и начал спускаться, упираясь в стенки ногами и спиной. Исангард потихоньку стравливал веревку.
— А если он не дотянется до воды? — спросил Мартин неизвестно зачем.
Исангард не ответил. В этот момент они услышали плеск.
— Ну вот и все, — пробормотал Исангард. И, пригнувшись к яме, крикнул: — Как ты там?
Снова раздался плеск. Потом гулкий голос Коды недовольно произнес:
— Я Пустынный Кода. Я не водяной. Холодно здесь. Сыро. Плохо здесь.
— Ты набрал воды? — крикнул Исангард в колодец.
— Я набрал воды.
— Вытаскиваю. Держи мех крепче, Кода.
— Держу крепче, — отозвался Кода и с неожиданным злорадством прибавил: — Но это уж как получится…
Исангард, начавший было выбирать веревку, снова отпустил ее. Кода шакалом взвыл из глубины.
— Если у тебя не получится, полезешь назад, в колодец, — предупредил Исангард.
— Ну хватит! — взвизгнул гном. — Тащи меня! Исангард!
Исангард еще немного опустил веревку. Из колодца донеслось отчаянное рыдание.
— Держи мех, держи! — подбодрил Коду негодяй алан. — Если ты его уронишь, я тебя утоплю.
— Исангард! — даваясь от слез, прокричал из колодца гном. — Не надо! Пожалуйста! Не делай этого!
Исангард осторожно потащил Коду наверх. Скоро над краем колодца показалась розовая лапка, вцепившаяся в завязки меха. Мартин быстро схватил драгоценный груз, но пальцы Коды не разжимались. Он боялся, что люди, получив воду, столкнул его вниз. Догадавшись об этом, Исангард подхватил Коду под мышки и вытащил на песок. Только тогда Кода уступил Мартину и выпустил из рук кожаный мех с водой.
Исангард провел рукой по влажной шерсти Коды. Постукивая зубами, Кода так сильно прижался к нему, что Исангард покачнулся.
— Ты молодец, малыш, — сказал ему Исангард.
Вода была горьковатая на вкус. Они напились, и только тогда Исангард задумчиво произнес:
— Повезло нам. Колодец мог быть раза в два глубже.
— Повезло нам, — эхом откликнулся Кода. Он, казалось, уже забыл, как потешался над ним Исангард, и сидел с таким видом, словно одно только присутствие этого человека делает его счастливым.
В Белых Горах была поздняя весна. Путешественники спускались по скользкой от воды дороге в ущелье, по которому бежал ручей. Вокруг буйно цвели деревья и кусты, и листья на них были незнакомых очертаний. Внизу, у самого ручья, росло дерево, сплошь покрытое белыми цветами. Сквозь прозрачную воду хорошо были видны камешке, лежащие на дне.
Они спускались все ниже, и с каждым витком дороги находили новые штольни, наполовину забитые досками, наполовину осыпавшиеся. В некоторые из них уходили накатанные тачками дороги, исчезая в штольне, как в захлопнувшейся пасти. Повсюду валялись ржавые молотки, изъеденные дождями зубила, кувалды, сломанные тачки. Талая вода бежала вниз по склону, не признавая построенной людьми дороги, тихо журчала на перекатах, тяжелыми каплями падала с уступов.
Двое усталый мужчин и странное лохматое существо с больными глазами молча брели по этому поющему от воды весеннему миру. Когда-то давно сюда вторглись жестокие и могущественные существа — люди. Они взрезали землю, истоптали, осквернили ее, но потом что-то случилось с ними, и они побросали свои странные железные вещи и ушли. Исчезли неведомо куда и как. И вот наступила весна, которая не привыкла считаться с людьми…
В искалеченном и вместе с тем цветущем мире немолчно пела вода, и Исангарду все время казалось, что кто-то с гор смотрит ему в спину.
Он остановился, снял с себя груз.
— Станем лагерем, — сказал он Мартину.
Место выбрал хорошее — сухое и ровное. Исангард вытащил из мешка одеяла. На то, чтобы развести костер и приготовить хотя бы кипяток, сил уже не было, и они безмолвно решили отложить это на завтра.
Кода пристроился рядом со своим другом, и Исангард сгреб его под одеяло. И не противно же ему, подумал Мартин. А маленький Кода, прижавшийся к человеку лохматым горячим боком, всю ночь не давал ему замерзнуть.
Раз они не развели костра, то никто в горах не счел нужным заметить их присутствие. Не успели люди сомкнуть глаз, как кто-то в ущелье заорал и зарыдал отвратительным голосом. Казалось, что капризничает чудовищный ребенок.
— Шакалы, — сказал Исангард Мартину сонным голосом. — На целую ночь теперь завелись…
И тут же еле слышно захрапел.
Мартин посмотрел на него с завистью. Исангард умел спать в любом месте, где только удавалось растянуться.
Истерический плач сменился истерическим хохотом. Над головой повисли звезды. Чтобы отвлечься, Мартин попробовал отыскать звезду, в честь которой ему дали имя, но не сумел. А потом оказалось, что можно спать даже под омерзительное завывание шакалов. Сделав это выдающееся открытие, Мартин заснул.
Его разбудил холод. Продрав слезящиеся глаза, Мартин долго моргал и растирал руками лицо, прежде чем высунуться из-под одеяла. Звезды ушли и вместе с ними ушли шакалы. Туман нехотя уползал, и сквозь белизну утра уже проглядывал ясный и теплый день.
— Эй, Исангард, — позвал Мартин. Он потрогал ногой одеяло своего спутника, но ответа не получил. Одеяло зашевелилось. Отчаянно зевая, из-под него выбрался Кода.
Мартин поморщился.
— Где Исангард? — спросил он, стараясь не встречаться с Кодой глазами.
— Не знаю, — отозвался Кода. Спросонья голос у него был еще более хриплым.
— Собери веток для костра, — распорядился Мартин.
Кода озабоченно трогал болячку за ухом, словно не слыша приказа. Мартин повторил чуть громче:
— Разведи костер.
— А Исангард на что? — нагло возразила нечистая сила.
Мартин покачал головой.
— У меня на родине из таких, как ты, делают зимние шапки.
Кода покосился на тяжелый нож, который висел у Мартина на поясе. Мартин с удовольствием зарезал бы его, и Пустынный Кода предусмотрительно отошел на безопасное расстояние.
— Я гнусная тварь, — заявил Кода. — Я мерзость. Ох, как я мерзок!
И хихикнув действительно мерзким голосом, он стремительно бросился бежать вниз, в ущелье.
Растерявшись от этой выходки, Мартин обеими руками взъерошил волосы.
Солнце пробилось, наконец, сквозь туман, и на душе у Мартина стало легче. Желтый камень Зират. Он спрятан где-то здесь. Нужно только найти его и взять.
Мартин прихватил жестяное ведро, заляпанное желтой краской, и решительно зашагал по скользкой дороге к ручью.
У ручья, возле цветущего белого дерева, весело горел костер. В точно таком же жестяном ведре, только менее грязном, уже закипала вода. Сидя на корточках, Исангард задумчиво рассматривал камешки, лежащие на берегу. Белые, рыжие, иногда с яркими желтыми пятнами, словно кто-то присыпал их пригоршнями цветного порошка. Кода, пристроившись рядом, говорил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
