Портер реплику паренька проигнорировал, склонился к нему и прямо в ухо проорал:
— У тебя нет никаких прав!
Валентин брезгливо поморщился, но не произнес ни слова.
— Алан, — негромко произнес я, — не дави на него, присаживайся.
— В самом деле? — удивился Портер.
— Садись, — подтвердил я и спросил: — Валентин, как давно ты знаком с Шарлоттой Ли?
— Мне нужен адвокат, — заявил в ответ паренек. — Я знаю свои права, мне нужен адвокат. Я ничего не буду говорить без своего адвоката!
— Никто тебя ни в чем не обвиняет. Произошло небольшое недоразумение.
— Мне нужен адвокат.
Захотелось, подойти и отвесить ему подзатыльник, но я сдержался и вместо этого спокойно улыбнулся:
— Если ты не начнешь отвечать на вопросы, мы задержим тебя и объявим главным подозреваемым в убийстве Шарлотты. Да, все это шито белыми нитками и любой мало-мальски опытный адвокат легко добьется твоего освобождения под залог, а дело за неимением улик рассыплется само собой, но советник Ли вряд ли будет спокойно смотреть, как убийца его племянницы спокойно разгуливает на свободе. Не сможет добиться уголовного преследования — раздавит с помощью общественного мнения.
— Я ее не убивал! — выкрикнул Валентин. — Не убивал, ясно вам?
— Ты ее любил? — спросил Алан.
— Да!
— Она тебя бросила?
— И что с того?
— Вы с ней ссорились и ты продолжал ее преследовать?
— Я хотел ее вернуть!
— Разозлился и убил в припадке ярости, — подытожил Портер. — Непредумышленное убийство на почве страсти, получишь лет десять, выйдешь через пять.
— Зачем вы это говорите? — Паренька передернуло от омерзения. — Зачем вы все так извращаете?
— Где ты был во время убийства, Валентин? — спросил я тогда.
— Не знаю, — пожал плечами подозреваемый. — На приеме у Бартонов, наверное. А какое именно время вас интересует?
— С полуночи до восьми утра первого числа, — подсказал я, намеренно очертив больший интервал времени, чем требовалось.
— До шести утра мы были на приеме, потом поехали домой.
— Ты был с родителями? — вновь взял Алан подозреваемого в оборот.
— Да.
— Никуда не отлучался?
— Нет.
— Кто это может подтвердить?
— Да кто угодно! Мои родители, Бартоны, шофер…
Алан выдернул из стопки писчей бумаги чистый лист и придвинул его и карандаш к пареньку.
— Пиши.
Валентин принялся перечислять имена; я какое-то время наблюдал за ним, потом спросил:
— Как давно ты знаешь Шарлотту?
— С первого курса.
— Год?
— Полтора.
— Ты ее хорошо знал?
Валентин оторвался от листа, с подозрением глянул на меня и осторожно подтвердил:
— Достаточно.
— Вы были близки?
Лицо паренька налилось краской, он стрельнул глазами в сторону стенографистки и выдавил из себя:
— Нет, — и сразу перешел в наступление: — К чему эти вопросы?!
Я только пожал плечами.
— Мы просто беседуем. Так почему вы расстались?
— Это была не моя идея, — пробурчал Валентин, дописал имена и вернул листок.
— У Шарлотты появился кто-то другой?
— Я не знаю!
— Вы поэтому расстались?
— Я не знаю!
— Но тогда почему?
— Не знаю!
— Валентин, ты меня разочаровываешь, — мягко произнес я. — Утверждаешь, будто любил Шарлотту, но не хочешь помочь нам отыскать убийцу. Как так?
— Вы думаете, это я ее убил!
— Если не ты, то кто? — хмыкнул Алан.
— Я ничего не знаю!
— Почему вы расстались? — вновь спросил я.
Валентин обреченно вздохнул и ссутулился.
— У Шарлотты появился кто-то другой, — глухо признал он.
— Кто?
— Не знаю, она не говорила.
— Ты не пытался проследить за ней? — удивился Портер.
Паренек глянул на детектива, будто первый раз увидел, и, не скрывая презрения, выдал:
— Отношения должны быть основаны на доверии!
— Все так, — кивнул я, — но ты точно не знаешь, кто именно вскружил ей голову?
— Думаю, кто-то много старше ее, — вздохнул Валентин.
— Почему ты так решил?
— Когда мы расставались, Шарлотта сказала, что ей нужен кто-то более зрелый. Более опытный. За кем она сможет чувствовать себя как за каменной стеной.
— Имени не назвала?
— Нет.
— Когда ты последний раз видел Шарлотту? — спросил я, решив завершать допрос.
— Не помню, — поежился паренек. — Она меня избегала.
— Примерно.
— В конце семестра, — неуверенно произнес Валентин.
— Даже не поздравил с праздниками? — удивился Алан.
— Я пытался! Хотел увидеть ее. Подарок приготовил! Позвонил, предложил встретиться, но она отказалась. Сказала, что у нее примерка платья. Примерка платья, подумать только!
— Когда это было?
— Тридцать первого.
— Больше ты с ней не разговаривал?
— Нет.
Я вызвал караульного и велел отвести паренька в дежурную часть. Потом спросил у Алана:
— Проверишь его алиби? Мне надо разобраться с бумагами.
— Не вопрос, — согласился взять это на себя Портер. — Так думаешь, это не он?
— Думаю, нет, — вздохнул я.
— Знаешь, — произнес вдруг детектив, — мы совершенно упускаем тот факт, что тело было обнаружено в морге! Надо опросить санитаров и помощников коронера, вдруг кто-то поможет установить место преступления. Не могло же тело взяться из воздуха!
— Вот и займись этим. И заодно проверь таксомоторные парки. Вдруг Шарлотта все же уехала на такси.
Алан досадливо поморщился.
— Инициатива наказуема, так? — спросил он, не скрывая раздражения.
— Воистину так! — похлопал я детектива по плечу и вышел в коридор.
После душной комнаты для допросов невыносимо разболелась голова, захотелось просто развалиться в кресле и перевести дух, но сначала пришлось зайти в дежурную часть, где меня дожидался пакет из пожарной инспекции, а когда я поднялся на седьмой этаж, у двери кабинета уже маячили двое полицейских в форме. Оба подтянутые, высоченные, плечистые, словно только-только сошедшие с рекламного плаката.
Один из них снял с головы фуражку и уточнил:
— Специальный комиссар Грай?
— Он самый, — кивнул я.
— Сержант Сэм Варниц, патрульный Грег Брод, — представился бугай с сержантскими нашивками. — Инспектор сказал, вы хотели нас видеть.
— Хотел. Проходите.
Я отпер дверь и первым зашел в кабинет. Уселся за стол, жестом пригласил полицейских присаживаться и принялся просматривать содержимое переданного из пожарной инспекции пакета.
— Слушаем вас, комиссар, — не выдержал Варниц. — О чем вы хотели поговорить?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
