в его объятиях. Неужели она всегда, с самого начала притворялась? Николай Константинович прошёлся по комнате, глубоко вздыхая, уселся в широкое вольтеровское кресло и зарыдал.
Тут в гостиную вошёл следователь Путилин. Поклонившись, он доложил официальным тоном:
— Ваше императорское высочество, я прибыл по особому поручению от его величества…
Путилин осёкся, увидев слезу, скатившуюся по щеке великого князя. Он встревоженно забегал глазами по углам зала и нерешительно спросил:
— Ваше высочество, что случилось?
Похоже, что князь не в себе, и следователь чувствовал некоторую досаду из-за того, что не сможет действовать решительно, как было приказано царём.
Николай Константинович всхлипнул и поднял на Путилина полные слёз глаза. Он проговорил, то ли спрашивая, то ли утверждая:
— Она обманула меня.
Следователь немедленно принял серьёзный вид.
— Кто она, ваше высочество? — деловым тоном осведомился он.
Князь взмахнул руками, раздражённо протёр глаза и с лёгкой укоризной обратился к Путилину:
— Фанни Лир. Разве вы не знаете?
Следователь изумлённо развёл руками:
— Да откуда же мне знать? Его императорское величество утверждает, что вы похитили бриллианты из комнаты вашей матушки. Просит вернуть.
Следователь подошёл к камину и заглянул в пламя. Гора золы от сгоревших писем не ускользнула от его зоркого взгляда.
— Это она меня заставила! — вскрикнул жалобно князь, указывая на камин.
— Кто? — ошеломлённо поднял брови Путилин. — Княгиня Александра Иосифовна?
Похоже, Николай Константинович утратил всяческое терпение. Взмахнув руками, он вскрикнул с истерическим привизгом:
— Фанни Лир, говорю же вам!
Он нервно поднялся из кресла, приблизился к камину и в порыве отчаяния, громко зарыдав, кинулся на шею растерянному Путилину.
— Она вместе с Савиным, с этим корнетом… Это она подослала его ко мне. Они вымогают у меня деньги…
Следователь не ожидал такого приёма. То ли от жары пылающего камина, то ли от слёз князя его лицо стало мокрым, лоб покрылся каплями пота. Несмотря ни на что, Путилин старался не терять бдительности, поэтому как можно мягче произнёс:
— Ваше высочество, у нас есть свидетель, который видел, как вы выходили из спальни вашей матушки.
Николай Константинович быстро вытер слёзы, выпрямился и с негодованием посмотрел на Путилина так, что тот невольно отвернулся.
Князь спокойно прошёлся по комнате и железным голосом произнёс, будто бы давал показания:
— Это она меня заставила! Фанни Лир и корнет Николай Савин шантажировали меня на протяжении долгого времени. Они требовали от меня большие деньги. Савин грозился убить меня, если я не буду им подчиняться.
Путилин недоверчиво посмотрел на Николая Константиновича и поправил усы.
— Да что вы такое говорите?
Великий князь ободряюще взглянул на следователя, который должен во всём разобраться. Очень своевременно подвернулась история с бриллиантами!
— Как хорошо, что вы приехали! Вы освободите меня. Едем в ломбард, я знаю, куда Савин сдавал драгоценности, — воскликнул князь.
Он захлопал в ладоши, вызывая прислугу. Едва на пороге появился лакей, князь бросился к нему, схватил за воротник и гаркнул во весь голос:
— Семён! Прикажи заложить карету!
— Поедем в моём экипаже, — осторожно предложил Путилин.
Внезапная перемена в поведении князя вызвала у него тревогу. Подозреваемый притворяется или задумал какую-то каверзу? Следователь, конечно, был наслышан об экзальтированности великого князя. Может быть, и в самом деле его облапошили мошенники? Путилин слыхал немало дурного о Фанни Лир, но имя корнета Савина было ему неизвестно.
— Иван Дмитриевич, вы один можете спасти мою честь! — вскричал князь.
Николай Константинович крепко обнял Путилина, словно лучшего друга, и поцеловал его в раскрасневшуюся щёку. Следователь повиновался, понимая, что дело практически раскрыто. Он смущённо смотрел на странно взбудораженного князя, который охотно вёл его на поиски похищенных бриллиантов.
12.
Внутри ломбарда неярко горела свеча. Она выхватывала из темноты множество причудливых предметов — бронзовые статуэтки, старинные шкатулки, китайские вазы и арабские кальяны. Повсюду громоздились горы одежды, поставленных друг на друга стульев и кресел. Но за кажущимся хаосом скрывался педантичный порядок. На каждой вещи болталась верёвочка с сургучной печатью и бумажкой, в которой было записано имя владельца и дата залога.
Ворвавшиеся в лавку полицейские едва разглядели в полумраке сидящего в углу хозяина, Израиля Израилевича. Тот в испуге вскочил и попятился к внутренней двери. Прытко схватившись за тяжёлую ручку, старик нырнул во тьму. Один из полицейских подставил ногу, удерживая дверь открытой.
Завязалась возня, и скоро владелец ломбарда был вытащен на свет божий. Его дряблое тело и жидкая бородка дрожали. Выпученные глаза таращились то на одного, то на другого полицейского.
— Вы почему убегаете?! — грозно крикнул Путилин, приближаясь к закладчику вплотную.
Под его суровым взглядом старик согнулся в почтительном поклоне. Израиль Израилевич повидал в жизни всякое и сейчас чувствовал, что одним испугом не обойдётся.
— Напугали меня до обморока. Я ни в чём не виноват, а тут на тебе… — забормотал владелец ломбарда, беспомощно разводя руками.
— А это мы сейчас выясним, виноват или не виноват. Откройте сейф, — приказал Путилин, указывая на большую железную дверь.
За ней находился несгораемый шкаф, в котором хранились принятые в ломбард ценности. Израиль Израилевич послушно засеменил к сейфу и вставил в замочную скважину большой старинный ключ. Несколько оборотов против часовой стрелки, и дверь со скрипом отворилась, открыв глазам полицейских разнообразные сокровища.
К радости Путилина, прямо поверх других вещей лежал свёрток с тремя крупными бриллиантами. Именно эти камни были похищены из спальни Александры Иосифовны.
— Вот они! — радостно воскликнул следователь.
Выражение лица его вмиг стало суровым. Повернувшись к закладчику, он строго спросил:
— Откуда это у вас?
Тот испуганно развёл руками, понимая, что в этот раз случилась катастрофа. Привыкший сочинять лживые объяснения на ходу, Израиль Израилевич посмотрел вверх и задумчиво произнёс:
— Это? Я уж и не помню, вроде паренёк какой-то принёс.
Путилин резко махнул рукой в сторону улицы:
— Придётся вас задержать. До выяснения всех обстоятельств.
Лицо скупщика побелело и мгновенно состарилось ещё сильнее. Он жалобно поднял брови полумесяцем и, скрестив руки на груди, запричитал, словно над усопшим:
— Как это? У меня семья, жена, пятеро дочек, кто же их кормить будет? Погодите, ваше благородие, сейчас…
Он проворно наклонился к открытому ящику, порылся в документах и отыскал закладную.
Проверив через очки дату и подпись, Израиль Израилевич протянул бумагу полицейскому с видом законопослушного человека.
— Вот, смотрите, квитанция. Камушки заложил Николай Савин. Это он приходил.
Путилин внимательно изучил документ и поднял глаза на замершего скупщика.
— А он сказал, откуда у него такие ценности?
Израиль Израилевич снова развёл руками, пытаясь изобразить непричастного к делу человека:
— Так никто же не говорит, да я и не спрашиваю.
Путилин вновь взялся за наручники, висевшие на его поясе:
— Адрес
