- И где эта дама? - спросила я дворецкого.
- Дожидается в холле, мадам. Я хотел провести ее в малую гостиную, но...
Уилкинс красноречиво пожал плечами. Ясно. Неизвестная гостья от предложения нашего учтивого дворецкого отказалась. Из чего неизбежно следовали два вывода: во-первых, дама торопится, а во-вторых, мне снова не суждено переодеться.
- Что ж, Уилкинс, - со вздохом сказала я, - проводите.
Представьте, я недооценила нетерпение дамы. Едва не столкнувшись на пороге с Уилкинсом, она ринулась вперед, и бедняга вынужден был выкрикнуть ей в спину:
- Леди Баскервиль!
Глава вторая
Эти два слова поразили мой слух с едва ли не сверхъестественной силой. Представьте только - не далее чем десять минут назад я поминала гостью недобрым словом, а она возьми да и явись собственной персоной! Тут кому угодно стало бы не по себе. Я даже задумалась - существо ли это из плоти и крови? Не видение ли, рожденное моим смятенным умом? Не греза ли?
Вот последнее, пожалуй, вернее всего. Не сомневаюсь, подавляющее большинство мужчин согласились бы с этим определением. И разразились бы еще сотней покрасочней. Скажем... мечта. Или лучше - нимфа. Вот именно, "Нимфа, олицетворяющая Вселенскую Скорбь". Роскошное название для душещипательной картины, не правда ли?
Гостья была вся в черном - от макушки до крохотных атласных туфелек. Как ей удалось сохранить безукоризненный вид при такой мерзкой погоде - выше моего разумения, но факт остается фактом: на матовых шелковых юбках и длинных газовых вуалях не было ни пятнышка. Густая россыпь напыщенно поблескивающего черного жемчуга украшала лиф платья и редеющими нитями сбегала вниз, на шуршащие юбки. Одна вуаль ниспадала складками к самым каблучкам. Другая - та, чья задача была скрывать лицо, - отброшена назад, очаровательно обрамляя бледное чело полупрозрачной траурной дымкой. Широко распахнутые глаза вдовушки соперничали цветом с гагатовой чернотой вуалей; идеально изогнутые брови были приподняты в девичьи-невинном удивлении. Даже намек на румянец не коснулся гладких щечек, но вот рот "нимфы" пылал ядовитым пурпуром. Потрясающий эффект, читатель! При одном взгляде на эту картину в памяти невольно возникали образы смазливых вампирш и легендарных ламий.
А кое-кому при одном взгляде на эту картину на ум невольно пришли пренеприятнейшие мысли о собственном кошмарном замызганном платье. Кое-кто покрылся потом, пытаясь вычислить - заглушает ли витающий в гостиной аромат алкоголя помоечную вонь или же наоборот, оттеняет. Этот кое-кто до того сконфузился, что даже попытался сунуть недопитый бокал с виски под диванную подушку.
Замешательство мое, казалось, длилось целую вечность, но, уверяю вас, так лишь казалось. В отличие от впавшего в столбняк Эмерсона я, как всегда, была на высоте и секунды через две справилась с дурацким смущением. Поднялась с дивана, отослала Уилкинса, поприветствовала гостью, указала на кресло, предложила чаю. Присесть мадам согласилась, а чай отвергла. Я выразила соболезнования, добавив, что смерть сэра Генри стала потерей не только для его близких, но и для науки в целом.
Как видите, читатель, самообладание вернулось ко мне вместе с природной дальновидностью. Услышав последнее замечание, Эмерсон вмиг вышел из ступора, но в кои веки не разразился желчной тирадой по поводу никчемности археологических усилий сэра Генри. Дело поистине неслыханное! Ведь по мнению моего дорогого супруга, ничто, в том числе и смерть, не может служить неучу оправданием.
Однако тех жалких крох деликатности, которыми природа одарила Эмерсона, не хватило, чтобы согласиться с моей высокой оценкой заслуг сэра Генри. Или хотя бы смолчать.
- Э-э... гм-м... - выдавил он. - М-да. Прискорбно. А что за чертовщина приключилась с Армадейлом?
- Эмерсон! Сейчас не время...
- Нет-нет, умоляю, не волнуйтесь! - Прекрасная вдова вскинула холеную ладошку, продемонстрировав небывалых размеров траурное кольцо из сплетенных седых волос. Не иначе как память о безмерно любимом и так рано покинувшем ее супруге. - Пусть себе ворчит. - Она послала Эмерсону томную улыбку. - Мне ли не знать, что за золотое сердце скрывает Рэдклифф под маской грубияна!
Вот еще! Только этого не хватало! Терпеть не могу имечко, которым родители Эмерсона наградили своего старшего сына. Прежде мне казалось, что он и сам относится к этому выбору с отвращением. Однако вместо того, чтобы по обыкновению съязвить в ответ, Эмерсон расплылся в идиотской улыбке.
- Так вы, оказывается, старые знакомые? - процедила я, пристроив наконец бокал с виски за цветочным горшком.
- О да! - пропела леди Баскервиль, пока мой муж пялился на нее с глупейшей ухмылкой. - Жизнь развела нас на несколько лет, а прежде мы были дружны. Ах, что это были за времена! Голова кружилась от юности и страсти страсти к Египту, разумеется. Я ведь была совсем девчонкой, когда дорогой Генри завоевал мое сердце.
Гостья промокнула глаза воздушным платочком с отделкой из траурных кружев.
- Ну-ну... ну-ну... - промямлил Эмерсон. Таким голосом он обычно разговаривает с Рамзесом. - Не нужно отчаиваться. Время лечит.
Кто бы говорил! Человек, который ощетинивается при одном упоминании ненавистного ему "светского общества" и в жизни не выдавил из себя ни единой избитой вежливой фразы!
Я не верила своим ушам. И глазам. Эмерсон, пританцовывая, засеменил к безутешной вдове. Еще секунда - и он, пожалуй, примется гладить ее по плечику!
- Истинная правда, - встряла я. - Однако погода разбушевалась не на шутку, леди Баскервиль, да и вид у вас усталый. Надеюсь, вы не откажетесь разделить с нами ужин?
- Благодарю, вы очень добры. - Мадам отняла платочек от совершенно сухих глаз и сверкнула жемчужным оскалом в мою сторону. - Но у меня и в мыслях не было вторгаться в вашу жизнь. Я остановилась поблизости, у друзей, они ждут моего возвращения. Уверяю, я не ворвалась бы так бесцеремонно в ваш дом, если бы не срочное дело.
- Дело? - переспросила я.
- Дело? - вопросительным эхом отозвался и Эмерсон.
Не знаю, как ему, а мне лично суть дела, приведшего леди Баскервиль на наш порог, стала ясна сразу же. Подобные догадки мой ученый муж называет "преждевременными умозаключениями". Глупости. Простейшая логика - вот что это такое.
- Да, дело, - подтвердила леди Баскервиль. - Я и так отняла у вас массу времени. Позвольте перейти к главному. Рэдклифф, вы упомянули имя бедняжки Алана. Значит, вы в курсе последних событий?
- Мы не пропустили ни одного сообщения из Луксора, - кивнул Эмерсон.
- Мы? - Широко распахнутые черные глаза обозрели меня с любопытством. Ах да! Кажется, до меня доходили слухи об увлечении миссис Эмерсон археологией. Что ж, тем лучше. Ей будет интересно послушать. А я-то боялась ей наскучить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
