- Ага, папочка! Ну, и кто плав? Сказал - зебла, значит, зебла!
- Пирожное хочешь? - увильнул от ответственности Эмерсон.
- А Армадейла-то никак не найдут! - Я подсыпала соли на свежую рану Эмерсона. - Говорила же, он убийца.
- Чушь! - отрезал Эмерсон. - Не было никакого убийства. Объявится твой Армадейл, куда ему деваться.
- Только не говори, что он на две недели застрял в кабаке.
- Подумаешь, две недели. Молодой, здоровый парень. Да он и два месяца выдержит.
- Если бы с Армадейлом что-нибудь случилось, его бы уже нашли. Или то, что от него осталось. Фивы прочесали...
- Западный район прочесать невозможно! - ощетинился Эмерсон. - Сама не знаешь, что ли? Там же сплошь скалы, тысячи пещер и расселин.
- Значит, по-твоему, Армадейл где-то в горах?
- Именно. Случись с ним какая-нибудь трагедия сразу после смерти Баскервиля, это было бы уже чересчур. Газеты подняли бы новую бучу. "Проклятие фараона" и все такое... Но в жизни всякое бывает. Может, и Армадейл попал в переделку.
- Да он уже где-нибудь в Алжире!
- В... Алжире? Бог ты мой! С какой стати?
- В Иностранный легион подался - вот с какой! Говорят, убийцы и преступные типы, которые надеются скрыться от правосудия, там кишмя кишат.
Эмерсон поднялся с пола. Я с удовлетворением отметила, что меланхолия из его глаз исчезла и они теперь извергали яростный огонь. Отметила я и еще кое-что: четыре года относительного бездействия не лишили его ни мощи, ни энергии. В предвкушении вечерних игр с сыном Эмерсон снял пиджак, избавился от стоячего воротника и теперь был похож на ту взъерошенно-неухоженную личность, которая покорила мое сердце. Время до ужина еще есть, прикинула я. Что, если и впрямь подняться в спальню... вместе...
- Пора в постель, Рамзес, няня давно ждет. Осталось одно пирожное. Можешь взять с собой.
Рамзес одарил меня долгим оценивающим взглядом и повернулся за поддержкой к отцу. Тот заискивающе заглянул ему в глаза:
- Беги, мой мальчик. Ляжешь в постельку - и папочка прочитает тебе лишнюю страничку из "Истории Египта".
- Холошо. - Рамзес по-королевски важно кивнул. Где он, спрашивается, набрался таких манер? Ни дать ни взять, фараон египетский. - Ты плидешь поплощаться, мамочка?
- Как всегда.
Рамзес выплыл из комнаты, прихватив не только пирожное, но и "Энциклопедию животных", а Эмерсон принялся метаться по гостиной, точно зверь по клетке.
- Хочешь еще чаю? - поинтересовалась я в надежде на отказ. На Эмерсона, да и на всех мужчин, подталкивание действует как красная тряпка на быка.
- Нет, - буркнул он. - Хочу виски с содовой.
Редчайший случай.
- Что-то не так? - спросила я, пряча тревогу.
- Что-то?! Все! Все не так! И ты сама это знаешь, Амелия.
- Студенты тупые попались?
- При чем тут студенты! Болваны - они и есть болваны. Тупее уже не будут. Проблема в другом... Все эти статьи про Луксор... Из-за них я себе места не нахожу.
- Понимаю.
- Кому и понимать, как не тебе. Ты страдаешь тем же недугом, только в еще более тяжелой форме. Я-то хоть болтаюсь на задворках нашего с тобой любимого дела. Если я похож на ребенка, который расплющивает нос о витрину игрушечного магазина, то ты, бедняжка, даже издали не можешь полюбоваться игрушкой.
Какое трогательное сравнение! И как не похоже на Эмерсона! Хлюпнув носом, я повисла у него на шее. Напрасный порыв. Оказалось, ему требовалось отнюдь не сострадание, а избавление от скуки. То, чего я дать не могла.
- Ох, Эмерсон... - простонала я, вконец расстроившись, - и даже твоим надеждам на этот жалкий курган Кэррингтонов не суждено сбыться. Я все испортила! После сегодняшнего чаепития леди Кэррингтон будет счастлива услышать любую нашу просьбу. Чтобы с удовольствием указать нам на дверь. Прости, я не выдержала и...
- Пибоди, хватит городить чушь! - взвился Эмерсон. - Глупость этой парочки непробиваема.
Нечего было и пытаться. Я же сразу предупреждал - затея дурацкая.
От этой теплой и великодушной речи глаза мои наполнились слезами. Заметив мое состояние, Эмерсон добавил уже мягче:
- Присоединяйся-ка лучше к пирушке, поищем утешение в бутылке. Сама знаешь, я не любитель заливать горе вином, но уж больно тяжелый выдался день. Испытание для нас обоих.
Я взяла протянутый мужем бокал и представила, в какой ступор впала бы леди Кэррингтон, окажись она свидетельницей моего безобразного пристрастия к крепким напиткам, недостойного леди! Видите ли, любезный читатель, в отличие от большинства дам я ненавижу шерри, предпочитая этой приторной бурде виски с содовой.
Эмерсон поднял свой бокал. Уголки губ дрогнули в героически-покорной и одновременно язвительной усмешке.
- Твое здоровье, Пибоди! Выше нос! Нам же не впервой, правда? Выстояли в прежних бурях, выстоим и в этой.
- Конечно. Твое здоровье, дорогой мой Эмерсон.
В торжественном, почти ритуальном молчании мы выпили.
- Еще год... максимум два, - сказала я, - и можно подумать о том, чтобы взять в экспедицию Рамзеса. Здоровье у него отменное; мне даже кажется, что столкнуть нашего сына с москитами, мухами и малярийными комарами Египта значит заранее обречь несчастную страну на поражение.
Попытка сострить провалилась. Эмерсон угрюмо покачал головой.
- Риск слишком велик.
- В любом случае мальчику скоро в школу, - не унималась я.
- Это еще зачем? Мы дадим ему образование получше того, которым пичкают детей в камерах пыток, прикрываясь вывеской начальных школ. Знаешь ведь мое мнение об этих кошмарных заведениях.
- Найдем хорошую. Должна же быть в Англии хоть одна приличная школа!
- Размечталась. - Эмерсон проглотил остатки виски. - Ну все, хватит, сменим тему. Как насчет того, чтобы подняться в спальню и...
Он протянул руку. Я шагнула вперед и протянула обе... но тут в дверях гостиной возник Уилкинс. Пребывая в романтическом настрое, Эмерсон не выносит никаких помех.
- Проклятье! - гаркнул он. - Что за беспардонность, Уилкинс! Как вы смеете врываться сюда без стука! Ну?!
Слуги в нашем доме ругань Эмерсона ни в грош не ставят. Самое страшное для них - пережить первые громы и молнии. Попадаются, конечно, и такие, кому даже этот этап миновать не под силу. Зато остальные прочно усваивают, что Эмерсон - добрейшей души человек.
Уилкинс и бровью не повел:
- Прошу прощения, сэр. Дама с визитом к вам и миссис Эмерсон.
- Дама? - В минуты сомнений Эмерсон первым делом прикладывает палец к ямочке на подбородке. Вот и сейчас он не изменил своей привычке. Дьявольщина! Кто бы это мог быть?
У меня мелькнула дикая мысль. А вдруг леди Кэррингтон ступила на тропу воины? Что, если она поджидает сейчас за дверью с корзиной тухлых яиц или ведром помоев? Полный бред! Да ей мозгов на такую месть не хватит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
