— Петушков?
— Фермеров, которые разводят птицу, — пояснил Энтони. — У них маленькие хозяйства, но душа нараспашку.
Джин вспомнила женщину из поезда, которая сказала, что Уилстэки «большие люди». Семья, в которую они собирались на свадьбу, была из бедных. Она надеялась, что Хью не горит желанием сыграть на празднике не из-за имущественного положения знакомых. Хью подбросил ключи от машины и направился во двор только тут, кажется, заметил машину Софи.
— Чертова железка! — воскликнул он. — Слушай, Энтони, сможешь ее починить? Я пообещал Софи, что Фрэнк отгонит ее днем.
Энтони сказал, что постарается.
— Если объявится Софи, — продолжил Хью, — скажите, что я позвоню ей от дяди Джека часов в пять.
Его тяжелые шаги проскрипели по гравию двора, и дом сразу опустел. Джин начала помогать миссис Уилстэк готовить обед, потом поставила на стол свежий букет. Она твердо решила внести немного женственности в жизнь Стирлинг-даунс. Быть может, если Хью привыкнет к мягкости, которую придает жизни присутствие молодой женщины, то не будет так категоричен в своем желании оставаться до конца дней холостяком.
Глава 5
Никто бы не смог спать ни минуты в том шуме и топоте, который поднялся в доме в пять тридцать утра в понедельник. Лежа в постели и прислушиваясь, Джин оставалось предположить, что все уже встали и взяли старт трудового дня. Оказалось, что она не далека от истины. Уже на следующий день после своего приезда девушка поняла, что миссис Уилстэк предпочитает, чтобы ей не мешали на кухне, когда она спешит, поэтому Джин выждала полчаса, направилась в ванную, убедившись, что она больше никому не понадобится, и только после этого вышла в кухню. Миссис Уилстэк сражалась с невероятным количеством хлеба, холодного мяса и помидоров.
— Что происходит? — поинтересовалась Джин.
— И Энтони, и Хью надо дать с собой сандвичей, — объяснила Лаура, — Так что я делаю сразу утренний чай, ленч и обед. Мэтт в обычном для понедельника скверном настроении, так что, Джин, будь умницей, накорми ягнят. Своим блеянием они сведут меня с ума. Я уже налила молоко в бутылочки.
Джин не стала ничего спрашивать, чтобы не накалять атмосферу, а просто взяла молоко и вышла во двор. Пока она поила ягнят, появился Фрэнк и принялся седлать лошадей.
— Похоже, вы куда-то собираетесь, — заметила Джин.
— В пески, — объяснил Фрэнк раздраженно. — Вчера мистер Хью и старый мистер Уилстэк ездили туда и увидели, что изгородь сломана и повалена.
— А поваленная изгородь означает беду?
— Изгороди не падают сами по себе. Тем более, изгороди Уилстэков. Это лучшая ферма в районе, и вся огорожена первосортным забором — сотня фунтов за милю, вот сколько он стоил. Лучшие колышки, отличная проволока. И вот... кто-то его повалил... И этот кто-то не мог уйти далеко. Уж и не знаю, что случится, когда мистер Хью его поймает.
Он приторочил к седлу топор, другие инструменты, проволоку, а Джин вернулась в дом, чтобы заняться Мэттом.
— Принеси книги и положи их на стол, — распорядилась она. — Не забудь карандаши и ручку. Потом почисти ботинки, накачай велосипед... именно в этом порядке, понял?
— Ладно, — недовольно согласился Мэтт. — Только я бы с удовольствием поехал не в школу, а вместе с Хью. У меня же теперь тоже есть ружье. Я бы пальнул в этого парня.
― Не глупи, Мэтт. В твоем возрасте в наше время на людей не охотятся.
— Но Хью-то его пристрелит, — завистливо протянул Мэтт.
— Большое спасибо, Джин, — поблагодарила миссис Уилстэк. — Я совершенно закрутилась, а ты хоть за Мэттом проследишь, мне одной со всем не справиться
Накануне вечером Хью не вернулся домой к ужину. Все легли спать рано, удивляясь, почему дядя Джек задержал его. Миссис Уилстэк обсуждала с Джин проблемы родов у овец, когда зазвонил телефон, и девушка услышала голос Хью. Он говорил резко и коротко, только «да» и «нет», а потом бросил трубку. Через несколько секунд Хью вышел на кухню. Его вид изумил Джин: ученый ветеринар оделся в хаки, кожаные гетры и нацепил старую широкополую шляпу. В руках он держал ружье.
— Ты действительно собираешься застрелить кого-нибудь?! — воскликнула она.
— Не раньше, чем он нападет на меня первым. Ты скоро, мам? — спросил Хью, бросая шляпу на стол.
— Еще пять минут, дорогой. Джин поможет мне все завернуть.
— Не особенно старайся, у нас вряд ли будет время перекусить.
— Нет уж, поесть надо. Если в пакете останется хоть крошка, домой не возвращайся.
Слова Лауры, впрочем, прозвучали скорее как просьба, чем приказ.
— Ладно-ладно, не сердись, миссис Ростбиф, — улыбнулся Хью. — Джин, поставь-ка чайник. У нас есть еще пять минут, пусть и Фрэнк выпьет чая.
Все получили от него указания, но на сей раз Джин не стала обижаться — в воздухе витала торопливость и тревога. Никогда в жизни девушке не приходилось крутиться так быстро, как в последующие пять минут. Она поставила чайник, завернула бутерброды, пересчитала книги Мэтта, проверила, достаточно ли остры его карандаши и полна ли чернил ручка. Потом Джин осмотрела его ботинки и выпроводила мальчика за дверь. В кухню зашел попрощаться Энтони, уже одетый в синюю спецовку.
— Не волнуйся, старушка, — успокоил он мать. — Хью не убьет его. Попугает немного, вот и все.
Когда в кухню ввалился Фрэнк, Джин показалось, что маленькое уютное помещение переполнено мужчинами, тяжелыми ботинками и оружием. «Топают, как слоны», — подумала девушка. Мужчины быстро выпили чай и собрались в дорогу, только Хью задержался. Он подошел к матери, ласково погладил, ее по щеке, чмокнул в лоб и сказал странную фразу:
— Увидимся, когда встретимся. — Потом он повернулся к Джин. — Тебя тоже поцеловать на дорожку?
— Не сегодня, спасибо, — покачала головой Джин.
Неужели это был тот самый закоренелый холостяк, который не собирался ухаживать за девушками, потому что не хотел жениться? Хью легонько щелкнул ее по носу:
— Пожалеешь.
Грохот ботинок в коридоре, хруст гравия во дворе. Джин подошла к окну, чтобы посмотреть, как мужчины садятся на лошадей и отправляются в путь. Они походили на скотоводов- бушменов из старинных австралийских легенд.
— Будто ураган по дому пронесся, — пожаловалась миссис Уилстэк, присев, наконец, в первый раз за все утро.
— Точно, — подтвердила Джин, садясь за стол, чтобы выпить чаю. — И часто такое случается?
— Нет, не слишком. Хуже всего бывает во время стрижки овец. За шерсть платят бешеные деньги наличными, так что стригали вихрем проносятся по всей стране — надо уложиться в три недели. Зато после Рождества выдаются несколько недель покоя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
