Читаем без скачивания Бандитский подкидыш (СИ) - Шайлина Ирина

– Я тебе не верю, – упрямо качает головой Катя и пистолет качается вместе с ней. – Лев в безопасности.

Я не боюсь её. Я боюсь её напугать если вышибу оружие стремительный броском. Она такая мелкая. Тонкая. Храбрая. Я не хочу делать больно ей. Жду.

– Ты красивая, – улыбаюсь я, в надежде, что хоть немного расслабится.

Катя же густо вспыхнула алым цветом и, пожалуй, рассердилась ещё больше прежнего. А потом удивила меня, хотя, казалось, куда сильнее то.

– Снимай кроссовки.

– Что? – вздернул брови я.

В моей жизни много чего было. Я не самый хороший человек, если так посмотреть. Я был жесток, жизнь была ко мне жестока. Но ни разу ещё такая мелкая девчонка не заставляла меня раздеваться под дулом пистолета.

– Кроссовки сними!

– Нет, если ты меня хочешь…

Усмехнулся. Катя зажмурила глаза набираясь храбрости, а потом снова открыла. Указала пистолетом на кроссовки. Я головой покачал, наклонился, дёрнул за шнурок. Бок полоснуло болью, снова выступила влага. Скинул один кроссовок, потом второй. На Катю смотрю. Ситуация абсурдная, но я поневоле испытываю любопытство – дальше то что?

– Носки, – упрямо продолжает Катя.

Снимаю носки. Под ногами прохладный старый бетон, босыми ступнями чувствую каждую песчинку, каждую шероховатость. Жду. Улыбаюсь. Шевелю пальцами.

Глава 12. Катя

– Пятку, – сказала я категорически. – Покажи пятку.

Родинка была. Небольшая. Такая яркая, аккуратная, словно её карандашом нарисовали, красоты ради. Я выдохнула. Надо бы обрадоваться, но столько всего разом нахлынуло. Ему наверное можно верить. А ещё можно верить… Его жене. И тому, что она есть, мама Льва. Та, которая рожала его в муках. Которая ночами спала рядом с его отцом. Близкая ему. Родная.

Руки затряслись, вместе с ними и пистолет. Бандит, имени которого я до сих пор не знала шагнул ко мне. Под босыми ногами хрустнула бетонное крошево. Я вздрогнула.

– У меня пистолет, – решила припугнуть я.

– Ты не умеешь стрелять.

– Я в интернете прочитала сначала, как это делать, – обиделась я. – Я не глупая! Не подходи я ска…

Договорить я не успела – все произошло слишком быстро. Вот лёгкий хруст под его ногами. Вот сильная, очень сильная рука, касается моих скул. Я чувствую в ней силу, но прикосновение очень нежное. Тем не менее, противостоять я не могу. Распахиваю глаза и смотрю на него, словно под гипнозом. Глаза тёмные. Резкий изгиб упрямых губ. Щетина. Колется, наверное. Через секунду поняла – и правда, колется. А губы твёрдые и нежные разом. Потому что он меня поцеловал!

Это был самый странный поцелуй в моей жизни. Потому, что я никогда так не боялась. Потому, что красивее мужчины я не встречала. Он совсем не такой был, как все. Я стою, словно меня парализовало. Вдыхаю его запах. От него пахнет солнцем и кровью. Способность думать ко мне возвращается только тогда, когда он отрывается от моих губ.

– Зачем? – шепчу я.

– Чтобы не пристрелила, – беззлобно ответил он.

Я перевела растерянный взгляд на свои руки – пусты. А он задрал тёмную рубашку, на мгновение сверкнув плоским животом, хирургическим пластырем в алых пятнах, и ещё – второй кобурой. Убрал моё оружие за пояс. У него был пистолет! Все это время!

– Ты опасен!

– Я хотя бы не пытался тебя убить, – резонно ответил он. – Теперь быстро говори, где мой сын и что, вообще, происходит.

Я говорю, смотрю вниз. На него почему то стыдно, хотя стыдно должно было быть ему. Я детей незнакомым людям не подбрасываю! Да так, чтобы за ними потом бандиты охотились!?

Он обулся. На меня посмотрел. Коротко, но ёмко выругался.

– Значит, – подытожил он. – Мой ребёнок где-то с незнакомой тётей. Мы стоим в центре парка, куда скоро стечется, а может и уже, толпа вооружённых людей. Все правильно?

– Я тоже была незнакомой тётей, – воскликнула я. – Когда ты…вы, оставили мне ребёнка! И вся моя жизнь к чертям! Я не могу так больше, все сломалось!

– Тс-с-с, – улыбнулся он одними губами. – Ты не незнакомая тётя. Ты Катя.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Дёрнул меня к себе слишком резко. Я упала на его бок, тот самый, раненый, бандит сдавленно охнул и снова выругался.

– Люди там, – объяснил мне. – На четвереньках давай, моя боевая единица ультра класса. Веди.

Я встала на четвереньки. Вела, поэтому спереди. Семеню и думаю о том, что он смотрит на мою попу. Гад. А может и не смотрит, от этого ещё обиднее. А ещё о том думала, что кашу я заварила, но почему то не страшно больше. Пусть на четвереньках, зато рядом он. Но на попу пусть лучше смотрит, так всяко приятнее…

Обернуться и проверить смотрит или нет мне смелости не хватило.

– Они за кафе, – шепотом объясняю я. – Ползти всю дорогу не получится. Но я не глупая, я пришла за два часа почти до встречи.

– Они тоже не глупые, – заметил бандит. – Ползи. У тебя кстати на правой ягодице дырочка в штанах.

Смотрит, бросило в жар меня. Не обратила внимания даже на то, что наступила на острый камешек коленкой. У полосы деревьев меня снова дернули за руку, потащили мимо многочисленных стволов тонких березок, уже бегом, за руку. К кафе подбегаем сбоку, обходим. Ира сидит на пеньке возле мусорного бака и вид имеет самый печальный. А Лев похоже доволен жизнью.

Оставшиеся метры бандит преодолел за секунду. Выхватил ребёнка из женских рук. Я отвернулась. Мне грустно.

– Это кто? – шепотом спросила Ира.

– Папа.

Она закатила глаза. Принялась загибать пальцы.

– В моём дворе ты жила с одним папой. Сюда пришла на встречу с другим. А вернулась с третьим, да?

Я головой только покачала. Я слезы глотаю. Все не так теперь.

– Этот мне нравится больше всего, – вдруг улыбнулась Ира. – Это он тебя искал.

Уже не важно. Ничего не важно. Смотрю на Льва. Улыбается. Говорят, в таком возрасте ещё не умеют думать, но наш то умеет. Улыбается. Вскрикивает. Ручками размахивает. А его отец так на него смотрит… у меня сердце переворачивается. Они так похожи. Как я вообще могла сомневаться? Лев ничего не боится. Он то знает, что папа его спасёт.

– Ничего ещё не кончилось, – озадачил мужчина. – Нам ещё отсюда выбираться. Парк, наверное, уже охватили. Ира, вам спасибо. Идите, вас не знают. Спокойно выйдете.

Она неуверенно кивнула и пошла, постоянно оборачиваясь. А я…жду когда скажет, иди тоже. Уходи. Я так ждала этого момента. Когда меня освободят от Льва. От всего, что случилось. Вернут мне мою жизнь. Нормальную, обычную. А теперь в голосину реветь хочется от такой несправедливости. Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я хочу Льва на руки. Подержать, ну, хоть пять минуточек еще. Хочу узнать, как зовут его отца. Хочу…слишком много всего хочу.

– Меня Давид зовут, – вдруг улыбнулся он. Лев вскрикнул, словно подтверждая. – Пойдём, Катя. Доверься мне.

И руку мне протянул. Сильную, с тонкими пальцами, ссадиной на запястье, с татуировкой, шанс увидеть которую мне так и не предоставился. И да, я заварила кашу, и непонятно, как дальше быть. Одной безопаснее, я знаю. Но…я вкладываю свою руку в его. Моя светлая, белая почти. Его – загорелая. И даже нахожу в себе силы улыбнуться.

Глава 13. Давид

Я держу своего сына на руках. Кажется – он весь мир. А ему наверное кажется, что его папа может защитить от всего. И в кольце отцовских рук ничего не страшно. Но сейчас я не в полной мере верю сам себе. Никому не верю.

Бросаю взгляд поверх детской головы на девушку. Маленькая. Худенькая. Глаза серые, ресницы стрелками, пучок этот, на штанах дырочка. Дырочка, почему-то, особенно умиляла. Катя. И Кате хочется верить.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

А ещё мне думается о том, что здесь безопасно. Маленький мирок. Кирпичная стена кафе, выгоревшая за лето трава. Ёлки. Мусорные баки, над которыми вьются мухи. Здесь нас ещё не нашли. Пока не нашли. Идти нужно. А ещё – мне нужны обе руки, чтобы защитить своего сына.

– Возьмёшь? – спрашиваю я.

Катя тянет руки. А Лев тянет руки к ней. Он ещё не умеет толком выражать эмоции. Привязанность. Но то, как он доверчив к Кате меня обезаруживает. Прислоняет голову к её груди. Суёт кулачок в рот, на меня смотрит. В его взгляде вопрос, а ещё немножко усталости. Он ещё так мал. Хочет спать. Скоро начнёт плакать, привлекая к нам внимание.