– Но… – пытаюсь робко возразить я.
– Стоит вам только увидеть меня и вы все поймёте. Лев – моя копия. Я буду один, Катя. Я все ради него отдам. Я умру ради него…
А я начинаю думать – может встреча это то, что и правда нужно. Только необходимо, как следует, подстраховаться. Когда на старый телефон покойной бабушки Виталика приходит смс, в котором фотография ещё одного красивого незнакомца – да сколько можно? – со Львом на руках, а это точно он, я уже почти решилась.
Глава 11. Давид
Не стоило сюда приходить. Я нутром это чувствовал, но остановить себя не сумел. Она знала, точно много знала, женщина, которая родила мне сына. Которая пьянила своей красотой и страстью. И то и другое было липовым – но Лев был. Он самое настоящее, что есть в моей жизни.
Особняк был огромен. Казалось – тих и пуст. Но даже если той, что была моей женой здесь нет, он полон жизни. Бродит садочник, тихо под нос бормочет. Дробно стучит на кухне нож – в руках очень дорогого повара. Натирает до блеска мебель горничная. Я сам за все это платил, мне ли не знать.
Я мог бы войти. Никто и слова бы мне не сказал. Я хозяин. Пройти в комнату. Моя жена, может, сидит у огромного зеркала в пеньюаре, тонкая бретелька сползает с гладкого плеча. И ничего во мне не шевелится при этой мысли.
– Брось, Дава, – засмеялась бы она, и смех её выверен до последней нотки. – Ты всегда был параноиком. Всё нормально. Верни нашего сына домой. Все хорошо.
И сбросила бы с себя одежду. А я…я бы ближе подошёл к ней. Она была уверена в том, что её гладкое тело имеет надо мной власть, как и над любым другим мужчиной. Что она всего может им добиться. Я бы протянул руку. Коснулся её горла. И…сжал.
Этого хотелось так сильно, что я поневоле стиснул челюсти – терпеть. Рано. Нельзя. Сначала нужно во всем разобраться.
В дом я все же вошёл. Со Львом на руках не рискнул бы, он теперь он был далеко, возможно, в безопасности. Главное, что не здесь, со своей матерью.
Я отлично знал систему безопасности дома. Все её слабые места. Обошёл ограду, набрал код на неприметной, запасной калитке. Вошёл. Прошёл ко входу в большой, на несколько машин гараж. С тоской посмотрел на свой чёрный джип класса люкс – тоже не время.
Игоря я нашёл в подсобке. Он мастер на все руки и незаменимый человек. Пенсионер, бывший военный, на фронте бывал – Чечня, Афганистан. Ходил, тяжело прихрамывая на раненую ногу, что раздражало мою жену. Но увольнять людей по одной лишь прихоти не в моих правилах.
– Хозяин? – спросил он. – Я знал, что придёте, эта стерва…
– Не стоит, – мягко сказал я. – Я скоро уйду.
– Маленький хозяин? Он жив?
Игорь, у которого не было семьи, всегда смотрел на Льва с глубоко спрятанной от самого себя нежностью. Он бы жизнь за него отдал. Но так близко я спрятать ребёнка не мог.
– С ним все хорошо. Говори.
– Он приехал… Ночью. Я не уехал, специально ждал. Да и на вас надеялся, что появитесь, три камеры сломал на участке. Злой был, этот… Орал. Звонили они, да. Сначала жена ваша, потом он… Я не слышал, о чем они говорили.
Я кивнул. Всё это ожидаемо. Они создали идеальный план, моя жена и её любовник. Помешало им только одно – я жив. И Льва у них нет. Но у того, которого я считал своим братом очень много приспешников.
– Оружие, – пробормотал Игорь. – Я вынес вам из сейфа, простите уж. Документы взял, все какие были, не дожидаясь, как только услышал, что в вас стреляли. Наличка.
Я приобнял его, похлопав по ссутуленной спине, поморщившись от боли – права была фея, мне лежать бы, да бульоны жрать. Только вот, некогда.
– Парни мои что?
– Прислугу почти разогнала. И меня бы, да я затихарился… офис закрыт.
В принципе, я не мог верить и своим людям – после того, что произошло. Предательство было слишком глубоким. Но верить хотелось. Хоть кому то. Например, Кате. Острые коленки. Ключицы. И вся она острая, словно из углов сделанная, и все равно глаз не оторвать. Я не умираю. Я буду жить. Её нужно найти.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Всё хорошо будет, – обещал я, сам в это веря. – Я пойду.
Красивый дом остался позади. Гараж, полный дорогих машин. Меня ждал автомобиль, сиденья которого полны пыли. Дверь открывается, если её пнуть. Но все это такие мелочи, если вспомнить о том, что я все же жив. А все моё останется моим.
Передо мной был целый город. Наверное, наступило время собирать долги. Тех, кто мне был должен очень много. Кто-то должен целую жизнь. Но я еду в спальный район. Туда, где бродила Катя с моим ребёнком в руках. Куда она ушла? Где её сейчас искать? Заказываю мясо и ем через силу – просто потому, что нужно. Жую, не чувствуя вкуса. Ищу глазами уже знакомую официантку.
– А где та, с которой я вчера говорил? – не выдержал я.
В моем состоянии все мне казалось странным. За каждым поступком скрывалось намерение. И отсутствие милой девочки тоже наводило на подозрения. Кажется, даже в воздухе напряжение, или это лишь мои фантазии?
Официантка, которая подошла пыталась быть недовольной. Вздохнула. Потом на меня посмотрела и не выдержала – улыбнулась. Ни одна женщина не могла мне отказать, даже в такой малости, как вопрос.
– К ней подруга пришла, с ребёнком, – пожала плечами она. – Отпросилась, меня одну бросила.
Я мог бы спросить, как выглядел ребёнок. Та самая подруга. Но – не стал. Положил на стол купюру, торопливо уточнил, в какую сторону они пошли.
В парк. В парк, блин. Во мне зрело очень нехорошее предчувствие. Вспомнилась жена – уж она была на многое способна. Я надел очки, словно это могло бы как то спрятать – ерунда. Двинулся к парку. Шагаю торопливо, бегу, машину бросил – наперерез быстрее будет. Что может произойти в парке? Точно произойдёт. Не там ли романтичные барышни любят назначать свидания? Не только их. Встречи. Кажется, я уже все понял. Главное, не опоздать.
Наверное, выходной. Я перестал следить за тем, какой день, после того, как едва не погиб, прикрывая своим телом ребёнка. Очень много людей. Погода солнечная, деревья горят оранжевым. Смеются. Дети. Какой то ребёнок врезается в мои ноги, останавливаюсь перевести дыхание.
Черт, как искать её в такой толпе? Дышу, словно могу унюхать её след в воздухе. Но нет. Пахнет попкорном и сладкой ватой, что продают с лотков. Пахнет застоявшейся водой из фонтана. Чьим то страхом пахнет. Напряжением.
В стороне от основных потоков людей были рампы и старые аттракционы, которые собирались, видимо, снести – обязали лентами аварийками. Я перешагнул черёд ленту, шагнул в бетонный лабиринт старой рампы.
Я искал её, но она нашла меня сама. Я даже подумал на мгновение – может, так и задумывалось? Но нет, судьба не может быть настолько изощренной и предприимчивой.
– Стой, – сказала она в мою спину. – Сейчас же стой!
Остановился. Перевёл дыхание. Она. Катя. Голос дрожит, напугана, но истерики я в нем не слышу. Медленно поворачиваюсь к ней.
Волосы собраны в пучок. Он достаточно крив и лохмат, словно у женщины, которой ребёнок не оставляет времени на себя. Такой могла бы быть моя жена, если бы не отдала ребёнка сразу няням. Футболка. Локти торчат. Ключицы. Тепло, поэтому свитер повязан вокруг талии. На джинсовой коленке пятно, словно она падала. Дышит тяжело, прерывисто, грудь стонет ходуном. Перевожу взгляд на лицо. Глаза круглые. Зрачки так расширены, что кажутся совершенно чёрными.
– Где Лев?
– Стой я сказала! – голос срывается на фальцет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Испугана. Ах, чуть не забыл сказать – у неё пистолет в руках. На меня направлен. Трясётся и пистолет, и руки, и сама Катя. Но палец держит на спусковом крючке. И да, смотрит на меня недобро.
– Где мой сын?
В боку резко колет, словно моё тело хочет напомнить – не время для новых ран, старые бы заживить. Я чувствую влагу поверх наклейки пластыря, видимо, выступила кровь, когда бежал.
