— Англичане! — прошипел он, а его тяжелая рука уже легла на спину Катрин, вынуждая ее лечь на дно лодки. — Прячьтесь… И вы тоже, — добавил он, пренебрежительно взглянув на Сару, которая делала вид, что не слышит, — вы не такая уж старая, и лучше вам не рисковать…
Этого оказалось достаточно. Сара, ворча, легла на днище рядом с Катрин. Нормандец же, вместо того чтобы присоединиться к ним, перемахнул через борт лодки и оказался по пояс в воде, двигаясь беззвучно и ловко, словно выдра. Сара, приподнявшись, увидела, что он достал
из-за пояса топор.
— Эй! Куда это вы?
— Посмотреть, не могу ли я выручить этих женщин. Они нормандки, как и я.
— Ах, так! — брюзгливо сказала цыганка. — А нас, значит, собираетесь бросить в этой норе? Отплывайте, а то задену!
Вскочив на ноги, Сара схватила шест и одним толчком сдвинула лодку в воду. Готье не стал возражать. Развернувшись, он быстро поплыл к излучине, откуда доносились крики и проклятия. Великан плавал как рыба, и Сара с трудом поспевала за ним. Катрин, стоя на коленях на носу, жадно всматривалась в берег. В Руане она успела привыкнуть к виду английских мундиров, и сейчас ей даже не было страшно — просто не терпелось узнать, что предпримет ее необыкновенный телохранитель.
Излучина была уже совсем близко. Зеленая вода казалась черной в тени огромных сосен, чьи темные прямые ветви нависали над рекой. Сара направила лодку в камыши, откуда могла все видеть, оставаясь не замеченной с берега. Впрочем, англичане не обращали никакого внимания на реку. Их было четверо, и они схватили двух женщин. Одну из них облапил громадный рыжий лучник: зажав ей рот ладонью, он уже срывал с нее платье. Трое других привязывали руки ее подруги к ветвям сосны и хохотали так громко, что почти заглушали вопли несчастной жертвы.
Катрин увидела, как Готье бесшумно выпрямился и, стоя по пояс в воде, достал из-за пояса топор. Глухое рычание вырвалось из его горла, он коротко взмахнул рукой, и топор полетел со зловещим свистом, вонзившись со всего Маху между лопаток рыжего лучника. Его товарищи обернулись на предсмертный хрип, но Готье уже успел выскочить а берег и, выхватив из-под рубахи кинжал, приготовился нападению. Катрин и Сара отчетливо видели красные озверелые лица солдат. Достав мечи, они неторопливо приближались к берегу, очевидно, рассчитывая без труда справиться с одним-единственным противником. Готье, прижатый к реке, походил на кабана, загнанного охотниками. Внезапно солдаты одновременно прыгнули на Готье, а Сара взялась за шест.
— Если его прикончат, придется улепетывать во всю прыть, — прошептала она.
— Его не прикончат, — ответила Катрин, нетерпеливо отмахиваясь. — Сядь спокойно и смотри!
В самом деле, великан нормандец легко, как бык стряхивает облепивших его мух, отпихнул врагов и с изумительной быстротой схватил одного из них. Пользуясь замешательством двух других, он молниеносно вонзил ему в грудь кинжал и швырнул, словно метательный снаряд, в ноги нападавшим, так что те покатились на землю. Не теряя ни секунды, Готье прыгнул на них, и вновь сверкнул его кинжал, попавший в горло англичанина. Тут же, поднявшись, он хотел покончить с третьим, но тот оказался проворнее и не стал дожидаться своей горькой участи. Едва встав на ноги, он припустил во весь дух через поле, перепрыгивая через кочки, как козленок.
У ног нормандца лежало три трупа. Рыжий лучник умирал, и по его зеленому колету расползалось большое красное пятно. Но женщина, лежавшая под ним, уже не кричала. В предсмертных конвульсиях англичанин сдавил руки на. ее горле и задушил. Зато вторая была жива. Гостье развязал ей руки. Катрин слышала, как она что-то сказала, но не поняла значения этих слов. Платье прачки было настолько разодрано, что почти не прикрывало тела, но она, казалось, совсем не смущалась своей наготы. Длинные льняные волосы покрывали ее плечи и отчасти грудь. Катрин, не веря своим глазам, смотрела, как полуголая нормандка прижалась к Готье и, привстав на цыпочки, тянулась губами к его губам.
— О! — сказала Сара, задыхаясь от негодования. Это уж слишком!
— Почему? — возразила Катрин. — Каждый благодарит как может!
— Пусть так, но посмотри на них… посмотри на эту девку: она же готова отдаться ему прямо сейчас!
Сара была права, и Катрин помимо воли нахмурилась. Белокурая нормандка была красива; пышное розово-матовое, словно мрамор, тело дышало чувственностью, и, видя, как руки мужчины легли ей на бедра, Катрин почувствовала, как к горлу подступает комок. Однако она неверно поняла значение этого жеста. Великан ласково отстранил от себя спасенную женщину, чмокнул ее в лоб и, не оглядываясь, побежал к реке. Крестьянка глядела ему вслед с изумлением, затем махнула рукой и позвала. Но он уже бросился в воду, и она, недоуменно пожав плечами, двинулась к рощице, где вскоре исчезла за деревьями.
— Пора! — сказала Сара, выводя лодку из камышей. Через несколько секунд через борт перелез Гостье. Он задыхался, вода струями стекала с одежды, но для Катрин у него уже была заготовлена улыбка. Сверкнули его белые крупные зубы.
— Ну вот, все кончено. Можем плыть дальше. Сара не смогла удержаться: у нее язык чесался высказать все, что она думает.
— Браво! — молвила она с иронией. — Но отчего же вы не приняли такого щедрого подарка?
Готье по-прежнему смотрел на Катрин и ответил ей, хотя она ничего не спрашивала.
— Чтобы на заставлять вас ждать. А иначе… почему бы и нет? Если жизнь что-то дарит, надо брать. Второго раза можно не дождаться.
— Чудесно! — вскричала уязвленная Сара. — Четыре трупа вам, конечно, ничуть бы не помешали?
Это выпад Готье-Злосчастье не пожелал оставить без ответа. Соблаговолив наконец повернуться к Саре, он устремил на нее тяжелый взгляд.
— Любовь — родная сестра смерти. В наше жестокое время только они одни и имеют значение.
Нормандец вновь стал править лодкой, и она заскользила вперед под сенью зеленой листвы. Долгое время никто не нарушал молчания. Женщины, тесно прижавшись друг к другу, казалось, о чем-то глубоко задумались. Однако Катрин хотелось выяснить еще одну вещь. Она обернулась к Готье.
— Когда англичане прыгнули на тебя, ты крикнул, — сказала она, — и это было похоже на какой-то призыв, будто ты выкрикнул чье-то имя!
— Так оно и есть. Древние воины, что пришли с севера лебединым путем, испускали этот крик во время сражения о моих жилах течет их кровь.
— Но ведь ты не рыцарь, ты даже не солдат, — заметила Катрин, и в голосе ее проскользнула презрительная нотка, сразу же замеченная дровосеком.
— Что с того? Не все сыны древних королей моря очутились в замках, и я знаю многих благородных господ, чьи предки покорно склоняли спину под плеткой викинга. Сам я веду свой род от великого конунга Бьерна — Железные Бока, — добавил Готье с гордостью, ударив кулаком по груди, которая зазвенела, как барабан, — а потому имею право взывать к Одину в час битвы!
