пораженные до глубины души стражники и, схватив каждого из них, повели в сторону выхода. Правда, после двери Михаила повели в одну сторону, а остальных в другую.
— А его куда? — удивился Константин, тут же получив удар по спине.
— Скотине слова не давали! И какая тебе разница? — рявкнул надзиратель.
— Его ведут на четвертый круг. А вы, девочки, только на пятом, — хохотнул второй.
— Не переживайте, мужики! Я на четвертом ненадолго! — крикнул Михаил, услышав этот разговор. — До первого дойду, точно вам говорю!
* * *
Ой, палач — одно название. Хотя не скрою, издеваться над ним было довольно забавно. Это был даже опытнее прежнего, но всё равно для меня его уровень слишком мал. Он действительно не умеет делать людям больно, не понимает основных принципов. И кто я такой, чтобы рассказывать таким, как они, о настоящих пытках? Показать могу, а вот рассказов они не заслужили.
Так, целую ночь меня пытали, и из-за этого я пропустил ужин и завтрак. И вот это действительно плохо. А ведь насколько было бы проще жить, будь у меня пространственное кольцо. Да, я так давно живу в этом мире, и до сих пор не обзавелся столь нужной вещицей. Ведь мог бы сейчас порадовать себя гречей с котлеткой. Или же свежим салатом. А то и вовсе, шашлычком из баранины. Ух!
Подобный артефакт — довольно дорогое удовольствие, я это прекрасно понимаю. Даже в моем прежнем мире подобными мог похвастаться далеко не каждый король. Но я не король, потому у меня таких было несколько, на все случаи жизни. Здесь с этим сложнее, но не думаю, что это будет серьезной проблемой. Как только покину этот курорт — нужно будет не забыть, и заняться поиском пространственного артефакта.
Вскоре, будто бы прочитав мои мысли, ко мне в камеру заглянул стражник и принес тарелку подгоревшей каши. Он ожидал увидеть здесь живой труп, растерзанный в пыточной камере, но я встретил его, сидя на своей койке. Да, я должен сейчас подыхать. Но очень уж хотелось есть, потому не стал притворяться и отобрал у бедолаги тарелку с кашей. А когда доел, улегся поудобнее, и погрузился в глубокий сон. Хорошо здесь всё-таки. Отличная, и главное, плотная развлекательная программа, трехразовое питание, и дневной сон. Вот этого на свободе мне не позволяли уже очень давно.
А завтра будет следующий день. И уверен, они смогут придумать для меня новое развлечение, не хуже прежних. А если не смогут, придется прорываться на следующий круг.
Кабинет начальника четвертого круга
Примерно то же время
— Второй палач за три дня… — покачал головой мужчина в дорогом мундире. — Это, вообще, нормально, как вы считаете? — кивнул он своим подчиненным.
— Не, ну он убил их честно, — развел руками старший охранник. — И кстати, второго даже не убивал! Тот сам себя прикончил!
— Чертов Кадалам с его обещаниями! — выругался начальник четвертого круга. — Кто же знал, что его принципы рано или поздно сыграют с ним злую шутку? — помотал он головой и уставился в окно, погрузившись в свои мысли. — А где его нашли, кстати?
— Да прямо в его рабочем кабинете. Он отдал конвоирам пленных, сел за стол, взял свой любимый нож и резанул себе по горлу. Потому что обещал что-то, но не смог сдержать своё обещание, — развел руками один из младших начальников охраны. Собственно, ему об этом рассказали его подчиненные.
— А чего он пообещал-то?
— Да никто не знает. Мы спрашивали у пленного, но один потерял сознание в самом начале пыток, и ничего не помнит. А остальные вообще несут какой-то бред. Видимо, тронулись умом…
— В любом случае, в двух смертях фигурирует этот слабак, — заключил начальник, и уперся руками в стол. — И мне это не нравится. Мутный он какой-то… А с такими надо разбираться сразу, — мужчина задумался на минуту и стал листать журнал с записями. — Гм… А давайте переведем его в другую камеру.
— Какую именно? С дикими зверями? — усмехнулся начальник охраны. — А не проще его прирезать? Одной проблемой меньше, и всё!
— Нет, он числится среди ценных пленников, — помотал головой начальник четвертого круга. — Прирезать нельзя, но если он пострадает случайно — совсем другое дело, — он продолжил листать журнал, и в какой-то момент остановился, а на его лице появилась довольная ухмылка. — А давай поселим его в камеру, где сидит племя бешеных оборотней?
— А может не надо? — скривился охранник.
— Надо, Ергурий, надо!
Могло показаться, что охраннику стало жаль парня, но это не так. Он переживал, в первую очередь, за себя, и во вторую, за своих людей, которые могли пострадать, даже приблизившись к той камере. В тот блок лишний раз стараются не заходить, не то, что открывать двери и впускать кого-то внутрь.
Оборотни не обращают внимания ни на ошейники, ни на кандалы, ни на ослабляющее зелье. Они слишком сильны, потому подобные методы лишь слегка сдерживают их мощь. А еще они не признают никого, кроме своих соплеменников. И могут порвать любого просто так.
А еще они странные. Их Дар не блокируется никакими препаратами, да и сами они его не могут контролировать. В общем, это последние представители древнего племени, и все только рады, что в стенах «Престола Грешника» закончится их существование. Полные психи. Не так давно один стражник подошел слишком близко к решетке, и ему попросту откусили голову. А потом всё племя, обмазавшись кровью бедолаги, стояли и ждали следующую жертву.
— Хорошо, сделаю! — сдался старший надзиратель, и отправился отдавать указания подчиненным.
Первым делом, в камеру оборотней запустили убойную дозу снотворного и ослабляющего газа, отогнали их от дверей, и только после этого начали диалог с относительно разумными представителями этой шайки.
— Если хотите мяса, будьте милыми и пушистыми, — ударил артефактной электропалкой по решетке стражник, и частично трансформированные псы отшатнулись назад. —
