вскоре открылась и вторая дверь, затем третья. А оборотни за это время ни разу не попытались напасть. Обычно уже на второй двери они начинали рычать и биться, пытаясь достать надзирателей когтистыми лапами. Вскоре отворилась последняя дверь, и группа надзирателей застыла прямо при входе. Следом внутрь зашел и Джонатан, и тоже замер от удивления.
— А я потом ему говорю, ну ты, псина паршивая! — посреди просторной комнаты, на подобии трона, восседал тот самый слабак, которого сюда бросили на съедение. И оборотни вокруг слушали его оживленный рассказ с нескрываемым восторгом во взглядах. — Он мне говорит: Я не псина! А я ему опять говорю, что псина! Представляете, да? Они взяли, и вот так поступили! Что я еще мог им сказать?
Постепенно стражники начали приходить в себя, но проходить в камеру не решались. Так и стояли при входе, с интересом слушая историю заключенного.
— И вот я зашел, говорю, что они псины. А в том тронном зале знаете, кто сидел? Люди, которые в одиночку могут стереть целое королевство с лица земли! — воскликнул паренек. — А я в мокрых плавках и надувной желтой уточке! Представляете ситуацию? Ахаха! — зал взорвался диким хохотом, но лишь до того момента, пока паренек не заметил гостей. — О, здравствуйте, конвоиры! Хочу сказать спасибо, тут, и правда, очень хорошо!
— Да мы это… — замямлили стражники. Жизнь их к такому явно не готовила, вот они и растерялись.
— Эй! А вы чего не здороваетесь? — нахмурился парень, и посмотрел на оборотней.
— Здравствуйте, господа конвоиры… — промычали хором отрепетированное приветствие заключенные.
— Вот видите? — поднял палец вверх Треногий. — Говорю же, у вас тоже получится быть добрыми, и самое главное, культурными. Дядя Миша всему научит, не переживайте. Главное, не бойтесь дядю Мишу, — усмехнулся он, и посмотрел на стражников. А те так и стояли в проходе, не понимая, что происходит.
— Приведите заключенного, — первым в себя пришел Джонатан. Он давно служит здесь, и его психика оказалась покрепче, чем у остальных. — Приведи… — он обернулся на свой отряд, и понял, что те сделали шаг назад.
— Мы туда не пойдем! — замотали головами стражники. — Они какие-то странные!
— Понятно… — прищурился начальник, и посмотрел на паренька. — А ведь я говорил, что ты не так прост… Не слушали меня… Выходи, это приказ!
— Не-а… — помотал головой Треногий. — Мне и тут хорошо!
— Здесь же ты и сдохнешь, — прошипел Джонатан. Больше всего в работе надзирателем ему нравилось ощущение вседозволенности и господства. Но теперь, чуть ли не впервые за всё время службы он чувствовал свою беспомощность. Ведь действительно, никто не пойдет в эту камеру, чтобы силой вытащить этого странного паренька. — Я обещаю тебе, это будет скоро! — прорычал он и отправился на выход. — Закрыть двери!
В этот раз надзиратели не стали медлить, и сразу покинули камеру вслед за начальником. Они быстро закрыли все двери на все доступные замки, и чуть ли не бегом направились прочь. Тогда как Джонатан закипал от злобы все сильнее.
— Запускайте озверин! — рыкнул Джонатан, и на его лице появилась улыбка. Он смог придумать наказание для выскочки, а значит, обещание скоро будет выполнено. — Дикую дозу! Три флакона!
— Но ведь господин Ларисс нас за такое точно не похвалит, — попытался возразить один из надзирателей, но Джонатан схватил его за ворот одежды и подтянул к себе.
— С Лариссом я решу сам. А ты выполняй приказ! — прорычал он. — Запускай!
Бедолаге ничего не оставалось, как выполнить приказ начальства, и потому он побежал в комнату управления камерами. Надзиратели регулярно запускали это зелье по вентиляции в камеру с оборотнями, и очень любили слушать, как они воют после его воздействия.
Надзиратель забежал в комнату и вылил в специальную чашу сразу три флакона редкого зелья. Даже капли будет достаточно, чтобы заставить любого озвереть на несколько часов. Получивший дозу озверина будет бросаться на каждого, и пытаться убить всех вокруг. И используют это зелье для того, чтобы заставить оборотней перебить друг друга, но проблема в том, что оборотни своих не убивают. Вот и остается им метаться по камере и сдерживать нестерпимое желание вгрызться в глотку товарища.
Залив зелье, мужчина сразу накрыл чашу крышкой и поместил её в специальную нишу в стене. Специальная артефактная система обратит зелье в пар, после чего его нужно будет направить в нужную камеру, но этот процесс уже давно отлажен.
Минут десять, и в камере с оборотнями будет непроглядный густой туман из озверина, а последствия предугадать нетрудно. Всё же раньше самой большой дозой была лишь четверть флакона, и даже этого было достаточно, чтобы свести оборотней с ума. Так что стоит подождать минут десять, и проблема с выскочкой будет решена навсегда. По крайней мере, так думал Джонатан.
* * *
— Вот видите? Я же говорил, что стражники — нормальные ребята, — улыбнулся я, как только звуки удаляющихся шагов окончательно стихли. — А вы не верили!
— Мне кажется, они тебя ненавидят… — как-то неуверенно проговорил бывший Альфа. Теперь же его снова все называют по имени, Тош.
— Ой, да за что меня можно ненавидеть, Тотошка?
— Ну, как минимум, за это… — процедил тот. Новая кличка ему явно не нравится.
— Подожди… Вы что, меня тоже ненавидите? — удивился я.
— Не-не-не! — заголосила сразу вся стая.
— Вот! Милые адекватные люди! И зачем вам было на меня нападать? Это разве стоило переломанных рук, ног, и хребтов? — я прищурился и посмотрел на них. А один вспомнил ту боль, зарычал, и кинулся на меня. — Эдвард… Тебе что, снова хребет сломать, да?
— Не-не, я просто это… — почесал он затылок. — Комара увидел, прихлопнуть хотел.
— Да, конечно, комара. Контролируй себя, и жизнь сразу станет красочнее, — пожурил его.
— Просто в нашем теле много дурной
