— Пора домой, — выдавил я из себя.
Три клуши заржали. Диана смущённо улыбнулась:
— Ладно, Тай, езжайте. Всё путём. Позже увидимся.
— Но…
Что «но»? Она уже отвернулась и как будто обо мне забыла.
Удаляясь, я услышал вопрос одной из клуш:
— Ещё один братик?
— Нет, — ответила Диана. — Так, знакомый. Друг детства.
* * *
Сочувствие Джейсона меня раздражало. Он предложил мне поменяться великами. В тот момент мне было, честно говоря, не до великов, но я подумал, что этот обмен поможет замаскировать мои расстроенные чувства.
И мы покатили обратно, к макушке Бантам-хилл, к началу Бантам-хилл-роуд, к скользящей под раскидистыми кронами чёрной ленте асфальта. Мексиканская кухня здоровенным шлакоблоком распирала желудок. Наверху я задержался, оглядывая дорогу внизу.
— Давай, давай, — подбадривал Джейсон. — Разгонись по ветерку.
Разгонит ли скорость моё смятение? Развеет ли ветер мою тоску? Я ненавидел себя за то, что сдуру вообразил себя центром мира Дианы. «Так, знакомый. Друг детства».
Но классная машина у Джейсона. Я замер в седле, предоставив работу земному тяготению. Покрышки шуршали по пыльному асфальту, велосипед скользил, как по шёлку, цепи и переключатель скоростей молчали, лишь слегка прослушивалось ровное жужжание подшипников. Шум воздуха в ушах уже начал заглушать все остальные звуки. Скорость возрастала. Я летел мимо прилизанных газонов, мимо дорогих колымаг, припаркованных возле домов, обездоленный, но свободный. Ближе к подножию холма начал слегка прижимать ручные тормоза, придерживая инерцию, но не гася скорость. Останавливаться не хотелось. Хотелось унестись чёрт знает куда.
Однако спуск закончился, я затормозил, остановился, упёрся левой ногой в асфальт и обернулся.
Джейсон всё ещё стоял на вершине Бантам-хилл-роуд, вздымаясь над моей развалюхой. Издали он выглядел одиноким всадником из старого телевизионного вестерна. Я махнул ему рукой. Его очередь.
Конечно, он тысячу раз одолевал этот холм в обоих направлениях. Только не на груде ржавого железа.
Джейсон лучше подходил к моему велосипеду, чем я. Ноги у него длиннее, он гораздо гармоничнее смотрится в седле, не теряется на фоне рамы. Но ему совершенно неизвестны многочисленные старческие капризы и немощи моей машины, мною усвоенные назубок. Не знал он, что из-за сколиоза рамы нельзя резко поворачивать вправо, не знал, как бороться с вихлянием, как шутит переключатель скоростей. Он не ожидал сюрпризов, а холм замер в предвкушении. Мне захотелось крикнуть ему, чтобы он спускался помедленнее, но я укатил слишком далеко, он бы меня не услышал. Вот он принялся крутить педали, перебирать ногами, как какое-то причудливое насекомое. Тяжел мой велосипед, массивен и неизящен, скорость набирает медленно, но и остановить его ещё труднее. Я инстинктивно, желая, чтобы он сделал то же самое, нажал на рукоятки тормозов.
Несчастья начались, когда Джейсон одолел уже три четверти спуска. Проржавевшая цепь лопнула, хлестнув его по лодыжке. Расстояние уже уменьшилось достаточно, чтобы я услышал его вскрик и увидел, как он дёрнулся. Велосипед завилял, но чудом удержался на колёсах.
Конец разорванной цепи хлестал по заднему колесу, тарахтел по спицам, как неисправный отбойный молоток. Женщина, занятая прополкой палисадника возле одного из ближайших домов, зажала уши ладонями и уставилась на терпящего бедствие велосипедиста.
Больше всего меня, пожалуй, удивило, как долго смог Джейсон удерживаться в седле. Он, конечно, не спортсмен, но со своим длинным нескладным телом управлялся на диво ловко. Оставив бесполезные педали, он балансировал ногами, сохраняя равновесие, удерживал направление передним колесом, в то время как заблокированное заднее скользило по дорожному покрытию. Он держался. Интересно, что тело его не оцепенело, не застыло, а, напротив, казалось расслабленным и свободным. Он как будто погрузился в процесс решения сложной задачи, доверяя своему уму, его способности управлять телом и механизмом, поставив целью достижение состояния безопасности.
Первой в этой комбинации отказала механика. Беспорядочно мотавшийся из стороны в сторону конец покрытой запыленной смазкой цепи вклинился между ободом колеса и рамой. И без того ослабленное колесо выпучилось и сложилось, взорвавшись резиновыми ошмётками камеры и покрышки, брызнув фрагментами сломанных подшипников. Джейсон отделился от велосипеда и кувыркнулся в воздухе, как манекен, вывалившийся из витрины. Ударился о мостовую сначала ступнями, затем коленями, локтями, головой. Мимо него проскрежетал сломанный велосипед, въехал в кювет, задрав в воздух вращающееся переднее колесо, брякающее, как коровий колокольчик. Я бросил велосипед Джейсона и понёсся к нему.
Он перевернулся на спину, ошарашенным взглядом уставился на меня. Штаны и рубаха в клочья. Со лба и с кончика носа содрана кожа, кровь течёт, лодыжка разодрана. В глазах слёзы — от боли.
— Тайлер… Извини, друг, я твою машину не сберёг.
Не слишком серьёзный инцидент, но я неоднократно вспоминал о нём в последующие годы. Вспоминал конгломерат машины и человека, их опасное ускорение и несокрушимую веру Джейсона в то, что он сам, без посторонней помощи, способен найти решение, выход, если приложит достаточно усилий, если не потеряет способность здраво мыслить.
* * *
Мой бывший велосипед остался в канаве. Я повёл высокотехнологичный велик Джейсона за рога, сам Джейсон хромал рядом, стараясь не выдать боли, прижимая ладонь к кровоточащему лбу, как будто унимая головную боль. Конечно же, после такого голова у него гудела церковным колоколом.
На ступенях «большого дома» нас встретили родители Джейсона. И-Ди, заметивший нас из окна кабинета, выглядел рассерженным и встревоженным, сверлил нас волчьим взглядом из-под сошедшихся на переносице бровей. За ним маячила матушка Джейсона, реагировавшая менее эмоционально — возможно, из-за лёгкого подпития. Я заметил, что, выходя на крыльцо, она слегка качнулась и схватилась за косяк, удерживая равновесие.
И-Ди освидетельствовал Джейсона, сразу как-то потерявшего уверенность и ставшего как будто младше, и отправил его мыться.
Тут он повернулся ко мне:
— Тайлер. — Весьма серьёзным тоном.
— Да, сэр?
— Надеюсь, это не твоя работа.
Конечно, он подметил своим орлиным взором, что мой велик куда-то подевался. Что велосипед Джейсона без помарочки. Что он вообразил? Обвиняет меня в чем-то? Что ему ответить? Я перевёл взгляд на газон.
И-Ди вздохнул:
— Позволь, я тебе кое-что объясню. Ты друг Джейсона. Это хорошо. Это Джейсону на пользу. Но ты должен понять, как это прекрасно понимает твоя мать, что ваше присутствие здесь связано с определённой ответственностью. Если ты хочешь дружить с Джейсоном, ты должен следить за ним. Я надеюсь на твоё благоразумие. Может быть, он кажется тебе обычным парнем. Но он не обычный. Джейсон очень талантливый юноша с большим будущим. И мы не можем позволить каким-то посторонним факторам помешать наступлению этого будущего.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
