— Ну, и мне теперь плясать, что ли? — Я снова отвернулся и шагнул прочь, обдумывая, как бы попасть домой, не пользуясь попутками.
— Тайлер… — Что-то в его голосе заставило меня остановиться. — Слушай, Тайлер. Ты тут закинул насчёт серьёзных проблем… — Он вздохнул. — Так вот. И-Ди кое-что сообщил мне насчёт Феномена. Это пока не для печати. Я обещал ему молчать. Но я не могу молчать, потому что в мире есть три человека, которых я могу считать своей семьёй. Один из них — отец, двое других, как ты понимаешь, ты и Диана. Так что я бы попросил тебя потерпеть моё общество ещё минут пять.
По склону спешила к нам Диана, тычась на ходу в рукав полунатянутой белоснежной парки.
Я перевёл взгляд на несчастное лицо Джейсона, подсвеченное дальними гирляндами. Отчего-то вдруг стало страшно.
* * *
Он прошептал что-то на ухо подбежавшей Диане. Она глянула на брата расширенными глазами, шагнула в сторону от нас обоих. И Джейсон начал рассказ. Спокойно, методично, каким-то утешающим тоном излагал он кошмарную историю, подавая её на манер вечерней сказки для малышей.
Узнал он это, разумеется, от И-Ди.
У Лоутона-старшего дела после Затмения пошли в гору. Спутники отказали, и «Лоутон индастриз» рванулась в нишу с проектом эрзац-технологии, системы высотных летательных аппаратов легче воздуха, парящих там, где не страшны ураганы, в стратосфере. Прошло пять лет, и стратостаты И-Ди, подняв в небо соответствующую электронику, выполняли почти всё, чем занимались ранее спутники. Кроме, разве, астрономии да глобальной навигации. Недавно он основал лоббирующую фирму «Перигелион фаундейшн», к которой всё чаще обращалась за консультациями федеральная администрация. Одним из таких случаев стал закрытый проект с использованием возвращаемых космических аппаратов (ВКА).
НАСА уже несколько лет работала над этим проектом. Цель его — исследование Октябрьского феномена, созданного им космического щита. Возможно ли пробить его, проникнуть наружу, получить данные о нём и за его пределами?
Первая попытка представляла собою выстрел вслепую, в буквальном смысле. ВКА смонтировали вместо боеголовки модифицированной ракеты «Локхид-Мартин Атлас-2А8» и зашвырнули ввысь с полигона авиабазы Ванденберг. Результат никого не удивил. Система, запрограммированная на неделю пребывания в космосе, тут же свалилась обратно, плюхнулась в Атлантику рядом с Бермудами. Как будто, по выражению Джейсона, натолкнулась на упругий барьер и отскочила.
Однако она не отскочила.
— Когда ВКА выудили из воды, оказалось, что он полностью выполнил недельную программу.
— То есть как? — разинул я рот. — Разве такое возможно?
— Дело не в том, что такое возможно, а в том, что такое случилось. То есть полезная нагрузка провела неделю в космосе, но вернулась в тот же день. Причём то же самое повторилось и в следующий, и ещё раз…
— Так что же случилось, Джейс? Скачки во времени?
— М-мм… Не совсем.
— Не совсем?
— Не перебивай, — тихо сказала Диана.
Джейсон сказал, что происшедшее можно оценивать с разных точек зрения. Наземные службы зафиксировали исчезновение ускорителей в барьере, как будто их туда втянуло, как муху в пылесос. Бортовые данные этих наблюдений не подтверждают, эти два набора данных противоречат один другому.
Наземные службы зафиксировали пролёт спутниками барьера и немедленное их падение обратно. Бортовые данные показывают, что спутники гладко вышли на предписанные орбиты, выполнили программы и вернулись через предписанный период времени. Неделя, месяц… Я тут же вспомнил русского космонавта, которому никто не верил. Если предположить, что оба набора данных верны, то допустимо лишь одно объяснение:
ВРЕМЯ ЗА БАРЬЕРОМ ВЕДЁТ СЕБЯ ИНАЧЕ.
Или, то же самое иными словами, время на Земле течёт медленнее, чем за барьером, в остальной Вселенной.
— Понимаете, что это означает? — спросил Джейсон. — Нам казалось, что мы попали в какую-то электромагнитную клетку, регулирующую энергию, которая облучает Землю. И это на самом деле так. Но это лишь незначительный фрагмент куда более крупной картины. Побочное следствие.
— Побочное следствие чего?
— Градиента времени. Понимаешь? На каждую земную секунду за барьером приходится куда как больше.
— Чёрт знает что… — У меня это не укладывалось в голове. — И какова физика всего этого бардака?
— Куда более опытные люди, чем мы с тобой, не могут пока что найти ответ на твой вопрос. Но идея градиента времени кое-что поясняет. Если время у нас и «у них», во Вселенной, течёт по-разному, то излучение из окружающего пространства на Землю — видимое, рентгеновские лучи, иные энергетические потоки — увеличивается соответствующим образом. Годовое излучение Солнца, сконцентрированное в десять секунд, мгновенно убьёт всё население планеты. Таким образом, электромагнитный барьер вокруг Земли не просто скрывает от нас Вселенную — он защищает нас. Отражает излишнюю — да ещё, полагаю, модифицированную фиолетовым смещением — радиацию.
— Фальшивое солнце, — проронила Диана.
— Точно. Они дали нам фальшивый солнечный свет, потому что свет реального Солнца смертелен. Дали положенную дозу, распределили. Изобразили времена года, климат, приливы и отливы, нашу траекторию вокруг Солнца. Масса, момент, гравитационное взаимодействие… Всё было организовано с целью сохранить нам жизнь.
— Организовано… Значит, это не природного характера штука. Технология, — решил я.
— Кажется, придётся это признать, — кивнул Джейсон.
— Значит, они проделали это над нами.
— Толкуют о «гипотетическом доминирующем» либо же «контролирующем интеллекте».
— Но кому и зачем это надо?
— Не знаю. Никто не знает.
Диана прищурилась. Запахнув парку и обхватив свой торс руками, она пристально смотрела на брата. Её била дрожь — и, конечно же, не от холода.
— Какова разница во времени, Джейсон? Насколько быстрее там бежит время?
Там — за чернотою неба. Джейсон медлил, колебался:
— Намного.
— Скажи.
— Ну… замеров много. Но в последний запуск они прозондировали Луну. Луна постепенно удаляется от Земли, с примерно постоянной скоростью. Вы это знаете? Если замерить увеличение расстояния, можно определить, за какое время оно выросло. Ну, звёзды разбегаются там, тоже с определённой скоростью…
— Сколько, Джейсон?
— С момента Затмения прошло пять с лишним лет. За барьером за это время пролетело больше пятисот миллионов лет.
У меня аж дыхание перехватило. Что сказать? Да я и языком пошевелить не мог. Казалось, что воздух не перенесёт звука.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
