— Я не такая уж слабая… милорд.
— И перестаньте величать меня милордом. Называйте Рейвенсфордом. — Он холодно улыбнулся. — Так ко мне обращаются все мои знакомые.
Вместо ответа она осторожно сняла его пальто. На полу образовалась грязная лужа.
Раздался стук в дверь, и вошла служанка.
— Хозяин прислал меня забрать ваше пальто, милорд.
— Спасибо. И, пожалуйста, пусть кто-нибудь возьмет плащ мисс О’Брайен из кареты и вычистит его.
— Хорошо, милорд, — ответила женщина, забирая пальто из рук Мэри Маргарет. — Я сейчас же вернусь и вытру пол.
— Если вы принесете швабру, то я сама это сделаю, — предложила Мэри Маргарет.
Служанка уставилась на нее, открыв от изумления рот, а Рейвенсфорд нахмурился.
— Я… я привыкла убирать. — Она понимала, что не надо упоминать об этом, но слова вылетели сами.
— Проводите мисс О’Брайен в отведенную ей комнату. Ее багаж уже должны были принести, и она сможет переодеться.
Служанка с благодарностью посмотрела на графа. Огорченная тем, что поставила женщину в неловкое положение, Мэри Маргарет удержалась от дальнейших слов и молча последовала за служанкой по узкой лестнице в маленькую угловую комнату. Там было чисто, стояли аккуратно застеленная кровать и умывальник. На кровати лежал ее чемодан.
Мэри Маргарет не успела поблагодарить служанку — та убежала. Что ж, это к лучшему, так как она просто не знала, что сказать.
Она помылась и переоделась в сухую одежду. Чуть теплая вода в тазу потемнела от грязи, но Мэри Маргарет стала лучше себя чувствовать, правда, от голода бурчало в животе. Она не знала, как ей поступить. Само собой разумеется, что она не присоединится к графу за ужином. И в общую гостиную она тоже не может спуститься, так как боится очутиться среди незнакомых мужчин. Но еще больше ее пугала мысль о том, что придется потратить накопленные деньги, которых у нее было совсем немного и которые приберегались исключительно на крайний случай, поскольку через три месяца она собиралась забрать Эмили к себе.
Она вздохнула. Ей приходилось голодать и раньше, но она выжила. Мэри Маргарет подошла к кровати и села, чувствуя усталость во всем теле.
Раздался стук в дверь, и в комнату просунула голову служанка со словами:
— Его светлость ждет вас.
В душе девушки боролись голод и осмотрительность. Голод победил, и спустя несколько минут Мэри Маргарет входила в хозяйскую гостиную. Ее встретил запах баранины и подливки.
— Вы не очень торопитесь, — с усмешкой сказал Рейвенсфорд. — Садитесь, мисс О’Брайен. Сначала мы поедим, а потом поговорим о вашей привычке не слушаться меня.
Она повернулась, собираясь уйти. Ясно, что ужин не доставит ей удовольствия.
— Я ведь велел вам сесть, — подчеркнуто спокойно произнес Рейвенсфорд.
Мэри Маргарет оглянулась. Он перестал разрезать баранью ногу и недовольно поджал губы. Положение становилось опасным.
— Благодарю вас, милорд, но я не настолько голодна, как мне сначала казалось. — В этот момент у нее в животе раздалось урчание.
— Я не привык к тому, чтобы игнорировали мои указания, мисс О’Брайен.
Она гордо расправила плечи, а граф положил на свободную тарелку, видно предназначенную ей, кусок баранины и добавил подливки с овощами. У нее потекли слюнки.
— Когда я велю вам что-нибудь сделать, — сказал он, накладывая еду себе на тарелку, — то рассчитываю на то, что вы именно так и поступите. Сегодня днем, когда я распорядился, чтобы вы вернулись в карету, у меня были на то причины. — Он указал на нее вилкой. — Вами двигали благие побуждения, но остальные почувствовали неловкость. Люди делали свое дело, а присутствие женщины их смущало. Они и так переживали, особенно кучер Джон, из-за того, что карета угодила в рытвину. С вашей стороны было бы более благородно остаться в карете.
Она посмотрела на него.
— Я об этом не подумала. Я только хотела помочь.
— Итак, мисс О’Брайен, когда я говорю вам, как надо поступить, то знаю, что это к лучшему.
Его властный тон был ей неприятен, но… он прав.
— А теперь, пожалуйста, садитесь. Еда стынет. Мэри Маргарет послушно села. Ей казалось, что аппетит у нее пропал, но как только она положила в рот первый кусок, то поняла, насколько голодна. Она уже заканчивала есть, когда граф предложил ей чаю.
— Благодарю вас, милорд, — тихо сказала она, вдруг сообразив, что он сам собирается разливать чай. — Но это следовало сделать мне.
— Правильно. — Он пододвинул к ней чайник, сливки и сахар. — По-моему, я говорил, чтобы вы называли меня Рейвенсфордом.
Ее рука, державшая сливочник, замерла.
— Я помню, но ваша матушка будет возмущена.
Он улыбнулся и стал похож на проказливого мальчишку. Его блестящие зеленые глаза притягивали к себе.
— Да, будет, но ее же здесь нет.
Мэри Маргарет представила себе разгневанную графиню и тоже улыбнулась.
— Я постараюсь, мило… Рейвенсфорд.
— Вот так-то лучше.
Он налил себе вина и откинулся в кресле, наблюдая за ней поверх бокала. Мэри Маргарет казалось, что он рассматривает ее словно диковинного жука, приколотого к картону.
— Я очень устала, м… Рейвенсфорд. А завтра надо рано встать. Вы не возражаете, если я удалюсь?
Его взгляд сделался еще более пристальным, а челюсти сжались.
— Возражаю, мисс О’Брайен, но позволяю вам удалиться. Мне меньше всего хочется видеть вас измученной.
Чувствуя себя похожей на лисицу, убегающую от собак, Мэри Маргарет вскочила, едва не пролив недопитый чай.
— Благодарю вас.
Она поспешила к двери, но граф очутился там быстрее и не дал ей выйти. В ушах у нее стучало, а он приложил руку к ее щеке и провел большим пальцем по ямочке на подбородке. Девушка не могла отвернуться и, с трудом проглотив комок в горле, смотрела на него широко раскрытыми глазами. Он делает с ней все, что пожелает, а она не в состоянии даже сказать «нет». Да и хочет ли она сказать это?
— Вы устали, — прошептал Рейвенсфорд. — Надеюсь, что ваша кровать мягкая и вам будет удобно. Если нет, то я велю приготовить вам другую комнату.
Она не знала, что сказать. Его забота была неожиданной и неуместной. И тем не менее у нее по телу разлилось тепло. После смерти родителей никто о ней не заботился.
— Я прекрасно устроюсь, милорд, — с трудом вымолвила Мэри Маргарет.
Он снова погладил ее по подбородку и отпустил.
— Рейвенсфорд, — напомнил он. — Смотрите — если кровать неудобна, то я что-нибудь предприму.
Она кивнула и попятилась в коридор, ожидая, что граф вот-вот ее обнимет. Потом, разумеется, они оба об этом пожалеют. Наконец дверь за ней закрылась.
