– Привет, – Иззи прошла в комнату.
Габриэлла подняла на нее глаза и просияла.
– Oh, bonjour, ma chère39, – сказала она по-французски.
Изабель старалась не морщить нос и уселась на край дивана.
– Что читаешь? – спросила она в противовес на английском.
– Портрет Дориана Грея.
Иззи взглянула на обложку книги и нахмурилась.
– На французском. И как, интересно?
– Тебе бы понравилось, – тепло улыбнулась Габриэлла.
– Не сомневаюсь. В оригинале, – подмигнула Изабель.
Притворяться перед матерью не было никакого смысла.
– Я приготовила обед, если хочешь. Он еще на столе.
– Нет, спасибо. Я перекусила у Моник.
– Разве Леа сегодня не со смены?
– Ну… Мы сидели у меня в машине, – неловко призналась Изабель.
Мать повела бровью.
– Что? Мы не на школьной территории40.
– Понятно.
Она собиралась уже подняться в свою комнату, как тут же вспомнила.
– Мама, ты не знаешь, почему мое расписание осталось прежним?
– Расписание? Я думала, ты была против французского.
– Я и сейчас против. Просто… Отец не из тех, кто угрожает и забывает.
– Я уверена, тогда он просто погорячился. Сейчас все в порядке.
Изабель вздохнула.
– Хотелось бы верить.
– Держи нос выше, – подбодрила ее мать. – Il n’est pas arrivé rien de mal41.
Иззи улыбнулась и на этот раз покинула гостиную. В комнате еще царил хаос после вчерашнего «преображения», поэтому первое, что она сделала – это убрала все обратно в шкаф. Убедившись, что его содержимое аккуратно упаковано, она уселась за стол и раскрыла ноутбук. Она зашла на сайт школы и вошла в свой аккаунт. В группе «Ученики старшей школы» она выбрала категорию «Двенадцатый класс» и стала просматривать всех, поступивших в этом году. Но, как она ни старалась, найти ее таинственного преследователя так и не удалось. Может, он вообще не учится в ее школе?
На улице стемнело, но сон все не приходил, она вообще плохо спала по ночам. Эбби же засыпала мгновенно и сопела ночью, как младенец – еще одно большое сестринское различие. Тогда она решила посмотреть фильм, но из предложенных вариантов были лишь те, что она смотрела по нескольку раз. Тогда она остановила свой выбор на книге. По совету матери, она начала с Дориана Грея. Книга затянула ее с самого предисловия, и она перестала замечать все вокруг. Ей попалась строка об уродливости умных людей.
– Только не моя сестра, – пробормотала Иззи.
Это занимательное чтение отняло у нее много сил, и она заснула на третьей же главе.
5
<<«Если неприятно, когда о тебе много говорят, то еще хуже, когда о тебе совсем не говорят»42. Кажется, это стало моим девизом. Никогда не думала, что меня может затянуть такая литература, но это так. Я прониклась.
Утро выдалось легким, и, отбросив восторженные размышления о прекрасном и жестоком Дориане Грее, я собралась в школу и спустилась вниз. Отец уже ушел, Эбби лишь недавно сползла со своего королевского ложа и пришла на кухню вместе со мной. Если бы я знала, чем обернется для меня этот день, может, я бы и не мелочилась на завтрак.
– Что на этот раз? Фрукты или овсянка? – я кинула взгляд на сестру. Ее вегетарианское питание заставляло меня потреблять намного больше мяса, а телосложение у нас все равно было одинаковым.
– Я пропущу мимо ушей твои дискриминационные замечания, – она улыбнулась мне своей фирменной улыбкой.
Я что-то ядовито ответила ей и уселась рядом. На столе стояла полная тарелка блинчиков, кленового сиропа и заваренного чая.
– Хлопья? – повернулась ко мне мама.
– Да, пожалуйста.
Она меня знала. Вообще не понимаю, зачем столько готовить, если это по утрам мало кто ест? Будто она вечно была в ожидании гостей. Как уже было сказано – моя мама не могла сидеть без дела. Толи это французские корни так работают, толи жизнь в мегаполисе дала о себе знать. Я знала только то, что не унаследовала ни то, ни другое. Я вообще была за пассивность. Умеренную, но пассивность.
Школа была не далеко – пожалуй, это единственная причина, по которой мне, самой безответственной на свете особе, и доверили машину, что само по себе уже было достижением со стороны отца.
В магнитофоне громили AC/DC, Nickelback и Linkin Park, как всегда поднимая мне настроение. У парковки меня уже поджидала Моник.
– А, что, еще пооткровенней наряда не нашлось? – она вскинула бровь, когда я вышла из машины.
Я оглядела себя с ног до головы. Утром я решила отбросить метод «постепенного оголения» и сегодня же приступила к последней его стадии. На мне была легкая бежевая кофта, которая оголяла одно плечо, черные шорты, колготки в сеточку и умеренной высоты каблуки. Сегодня я была даже чуть выше Моник.
Ладно, высота была далеко неумеренная. Волосы лежали хаотично на плечах, а в ушах блестели сережки.
– Вот только не надо, – я закатила глаза. – Ты видела и хуже.
– Вот именно. Надеюсь, больше никогда не увижу то ужасное «голое» платье.
– Не такое уж оно было и голое.
– Скажи это бедной миссис Джаред. Она тогда чуть не ослепла.
– Ну, это же были школьные танцы. Почему я не могу одеться в то, что хочется?
– «Одеться» – слишком громко сказано. Скорее, прикрыться.
Если бы вы видели это прекрасное, на мой взгляд, платье, вы бы так не сказали. Хотя… Кто знает. У каждого свои вкусы.
Мы вошли в школу, и тут началось… Я шла по коридорам, как по подиуму. На меня оглядывались и тут же замирали: не знаю, это было из-за моего вида или мне просто раньше нужно было начать крутить с Дрейком, но мне явно нравились удивленные лица одноклассников.
Вивьен постаралась на славу.
Я шла посреди коридора, как те гламурные штучки из американских фильмов, а в голове так и играла One republic – «Все любят меня»43. Посреди коридора меня ждал Дрейк. Ну, не то, чтобы ждал… Но он явно заметил меня и тут же оторвался от своих друзей. На его лице снова появилась та роковая ухмылка, что, казалось, раздевает тебя глазами. На это я и рассчитывала.
Я быстро преодолела расстояние между нами и остановилась, ожидая, что же он предпримет дальше. Он оглядел меня с ног до головы и вернулся к моему лицу.
– Ну, привет, – широко улыбнулся он.
– Привет, – беззаботно сказала я. Надо же как-то соответствовать имиджу.
– Я бы сказал, что ты потрясно выглядишь, но… Ты и так это знаешь, верно? – он оглянул толпу прохожих, которая, похоже, продолжала бросать на меня свои любопытные взгляды.
– Верно, – усмехнулась я.
Неожиданно для всех и меня самой, он грубо, но осторожно схватил меня за талию и притянул к себе. Еще бы чуть-чуть и мы бы поцеловались, но… Прозвенел чертов звонок. Учителя вышли из кабинетов, и не былосмысла продолжать это дальше. Не знаю, как его, а меня бы точно затянуло, и никакой урок английского не помешал бы разбушевавшимся чувствам. Мы были вынуждены расстаться, но я все равно поцеловала его… в щеку, как поощрительный приз и обещала встретиться с ним позже. Может, даже и уединиться. Не знаю, я еще не решила.>>
В связи с последними событиями, урок английского прошел скучно и муторно. Относительно. Где-то в середине урока она получила записку от анонима. Почему-то никто не знал, кто её передал, всем словно стерли память, но мне не трудно было догадаться, от кого она.
«Не стоит так разбрасываться красотой. Он того не стоит. Поверь».
Иззи тут же перевела взгляд на парня, который вот уже почти неделю не давал ей покоя. Он казался безмятежным, но стоило Иззи обратить на него свое внимание, как он обернулся и, тут же, сменил маску безмятежности на осуждение.
Что ему вообще надо? Какое ему дело? И что это вообще за фокус с запиской? Нельзя, что ли, подойти и сказать напрямую?
«Он трус!», – заключила Иззи и ответила ему гримасой, достойной Квазимодо. Глупо, конечно, да. Ей стало по-настоящему жутко, но она не подала виду. Вместо этого, девушка снова переключилась на учителя и новую тему, «сюжет» которой он так упорно пытался втолковать старшеклассникам.
На всех парах, выбежав из кабинета, Иззи двинулась по коридорам в надежде встретить хоть какое-то знакомое лицо, надеялась, что этот ненормальный с расстройством психики не следит за ней. Она хотела найти Моник. Что там у нее? Финансовая математика? Но у кабинета ее не оказалось. Тогда, Иззи направилась в уборную, желая застать ее там, но вместо этого наткнулась на Эбби. Отлично.
При виде сестры, Эбби оживилась.
