зубов. Как же много
языка. Меня снова охватило отвращение.
Почему? Может, потому что она все еще горевала? Потому что горевал
я? Может, потому что она набросилась на еду как бешеный зверь, потому что за полчаса моргнула лишь дважды? Мысленно я встряхнулся, злясь на Бо. На
себя. Конечно, Лу вела себе довольно необычно, но почему от ее прикосновений у меня мурашки бежали по телу?
Хуже того, подобные мысли – этот навязчивый страх, это тревожное отвращение – были подобны предательству. Лу такого не заслужила.
Тяжело сглотнув, я коснулся ее губ. Она энергично поцеловала меня в ответ, без всяких колебаний, и чувство вины только усилилось. Лу же, кажется, не замечала моего нежелания. Наоборот, еще крепче прижалась ко мне. Неуклюже. Страстно. Когда она снова припала губами к моей шее, посасывая вену, в которой учащенно пульсировала кровь, я сокрушенно покачал головой. Все тщетно. Я опустил руки ей на плечи.
– Давай поговорим.
Слова вырвались сами собой. Лу удивленно моргнула, и в ее блеклых глазах промелькнула нечто похожее… на неуверенность. Я возненавидел себя за это. За время нашего знакомства я лишь дважды видел неуверенность в ее глазах, и оба раза это ничем хорошим не кончилось. Однако неуверенность быстро исчезла и сменилась зловещим блеском.
– Языками зацепимся, да?
Нежно, но твердо я ссадил ее со своих колен.
– Нет.
– Уверен? – Напевая, Лу соблазнительно наклонилась ко мне. Или, по крайней мере, попыталась это сделать. Ей не хватало прежнего изящества.
Я отстранился, изучая ее чересчур яркие глаза. Ее покрасневшие щеки.
– Что-то не так?
«Скажи мне что. Я все исправлю».
– Вот ты и скажи. – Лу снова начала скользить руками по моей груди.
Едва сдерживая досаду, я перехватил ее руки и предостерегающе сжал ее ледяные пальцы.
– Поговори со мной, Лу.
– И о чем же ты хочешь поговорить, дорогой супруг?
Я сделал глубокий вдох, пристально глядя на нее.
– Об Анселе.
Его имя повисло между нами тяжелой, мертвой тушей.
– Об Анселе. – Лу нахмурилась и отдернула руки. Ее взгляд стал отстраненным. Закрытым. Она уставилась куда-то мне за спину, ее зрачки едва заметно расширялись и сужались. – Ты хочешь поговорить об Анселе.
– Да.
– Нет, – отрезала она. – Я хочу поговорить о тебе.
– А я нет. – Я прищурился.
Она ответила не сразу, продолжая пристально смотреть, словно искала… что? Нужные слова? Раньше Лу никогда не заботили нужные слова. Она, наоборот, наслаждалась, когда говорила что-то не к месту. Если честно, я и сам наслаждался, слушая ее в такие минуты.
– Тогда давай еще разок сыграем в вопросы, – вдруг сказала она.
– Что?
– Как тогда в кондитерской. – Лу быстро кивнула, словно самой себе, и наконец посмотрела на меня. Затем склонила голову. – Ты тогда не съел булочку.
– Что? – удивился я.
– Булочку. Ты не съел ее.
– Да, я понял. Просто… – Я покачал головой, сбитый с толку, и снова заговорил: – Я не такой сладкоежка, как ты.
– Хм-м. – Лу сладострастно облизала губы. Когда она положила руку на скамью мне за спину, я сдержал желание отодвинуться. Но когда она запустила пальцы мне в волосы, я уже не удержался. Но Лу не сдавалась, всюду преследуя меня подобно чуме. – Оленина тоже вкусная. Соленая. Нежная. Если, конечно, – добавила она со знанием дела, улыбаясь, – есть ее сразу.
Я уставился на нее в замешательстве. Затем в ужасе. Она имела в виду, что есть мясо нужно сырым.
– Иначе трупное окоченение сделает мясо жестче. Нужно подвесить тушу и оставить ее на две недели, чтобы разрушить соединительные ткани. Правда, тогда мухи налетят.
– Когда, черт возьми, ты ела сырого оленя? – пораженно спросил я.
Кажется, после моего ругательства глаза Лу загорелись, и она взволнованно замурлыкала, наклоняясь ко мне.
– Попробуй. Может, тебе понравится. – А затем: – Хотя полагаю, что охотникам в Башне сдирать шкуры с оленей ни к чему, вы ведь там как сыр в масле катаетесь. Ты когда-нибудь страдал от голода?
– Да.
– Я про настоящий голод. А от холода? От такого, что внутри все леденеет и ты промерзаешь насквозь?
Несмотря на грубые слова, в ее голосе не было неприязни. Только любопытство. Искреннее любопытство. Лу раскачивалась назад и вперед, не в силах сидеть на месте, и смотрела на меня. Я уставился на нее в ответ.
– Ты же знаешь, что да.
– Правда? – Поджав губы, она снова кивнула. – Да. Конечно, знаю. Яма. Ужасно холодно там было, да? – Двумя пальцами она скользнула по моей ноге. – И даже сейчас ты голоден, так?
Лу хихикнула, когда я отнял ее руку и положил ей на колени.
– Что… – я откашлялся и продолжил: – …Ты хочешь еще спросить?
Я могу подыграть ей. Поддержать ее затею. Если это поможет достучаться до Лу, разгадать, что… изменилось в ней, я просижу тут всю ночь. Я помогу ей. Да. Потому что, если она и вправду горюет, ей нужно выговориться. Нам обоим нужно выговориться. И снова меня пронзило чувство вины, когда я взглянул на ее руки. Она крепко сцепила их вместе.
Мне стоило бы взять ее за руки. Но я не мог заставить себя сделать это.
– О-о-о, вопросы, вопросы. – Лу задумчиво поднесла переплетенные пальцы к губам. – Если бы ты мог стать кем угодно, кем бы стал? – Очередная усмешка. – В чьей шкуре ты хотел бы оказаться?
– Я… – Даже не подумав, я бросил взгляд на Бо. От нее это не ускользнуло. – Никем бы я не хотел быть.
– Не верю.
– А кем бы ты хотела стать? – спросил я, ощетинившись.
Лу сложила руки на груди, все так же сплетая пальцы. Можно было подумать, что она молится. Вот только в ее глазах играл расчетливый огонек, а на губах – дьявольская усмешка.
– Я могу стать кем захочу.
Я откашлялся, чувствуя, как у меня встают дыбом волосы, и очень стараясь не замечать этого. Я был растерян.
– Откуда ты знаешь об этих существах, кошмарах? Я всю жизнь изучал сверхъестественные силы, но ни разу о подобном не слышал.
– Ты уничтожал сверхъестественные силы. А я жила среди них. – Лу наклонила голову, отчего у меня по спине пробежал холодок. – Я и есть такая сила. В тени мы узнаем больше, чем при свете. – Когда я ничего не сказал, она резко и прямо спросила: – Как бы ты хотел умереть?
Так. Я посмотрел на нее с пониманием. Ну наконец-то.
– Если бы я мог выбирать… думаю, я бы хотел умереть от старости. Располневшим и счастливым. В окружении близких.
– Ты бы не выбрал смерть в бою?
Испуганный вздох. Тошнотворный глухой удар. Алый
