Подступил туман. Редкий, словно дым из печной трубы. Определенно и четко в рваных брешах проглядывались неприступные, каменные берега. Удивление и восхищение вызывали отвесные стены, заслонившие собой солнце. Можно было только гадать, насколько огромны и прекрасны представшие взору земли. Каким-то чудом на крутых склонах укрепились стройные, могучие ели. Где-то дальше, на западе в океане протекала ледяная река. Многие дни пути отделяли её от острова. Но уже в этих краях легкой прохладой ощущалось ее холодное дыхание. Время шло, берег молча и горделиво проплывал вдоль левого борта до тех пор, пока круто не отступил назад, в глубь острова. В центре благодатной бухты возвысились ажурные врата украшенные лепнинами зверей и птиц. Трепет и уважение рождали преставшие фигуры. Они разительно превосходили в размерах живых прообразов и самих людей. И были будто бы созданы в чреве и под воздействием огня. Идеально черные и гладкие, столп пламени выжигал и выплавлял их из скалы, превращая верхний слой в прочнейшее стекло. По краям арки склонились каменные фигуры прекрасных нимф. Они указывали путь далее, в глубь острова. Их безмятежный и ясный взгляд был обманчив. Лишь для бесстрашного и чистого душою человека взор богинь был добрым и приветливым. Но стоит лишь немного усомниться в своих действиях, устрашиться возмездия, или того хуже задумать что-то темное, злое, как в тот же миг лица нимф преображались, обретали ярость и гнев, глаза загорались испепеляющим дотла пламенем. Этот путь был не для каждого. Но никто на корабле не отвернул назад, утверждая, что не для того отправился в странствия за бурлящее море, чтобы покидать соратников при первом же испытании.
Крутым уступом основания гор уходили под воду. И ещё долго оставались видимыми сквозь морскую толщу. Далее вниз простиралась только бездна, черная и безграничная. Создавалось впечатление будто корабль, ведомый ветром, летит в небе. Нимфы – стражи вознеслись до самых облаков. Ничто не скроется от их пронзительного взгляда. И с какой бы стороны не приблизились бы путники, взор богинь все равно будет устремлен на их лица. Каждый по-своему прошел ворота. Кто-то пристально, затаив дыхание, смотрел в глаза нимфам, ожидая худшего, но в ответ получил лишь улыбку. Кто-то узрел их сердитый лик. Но ни один не увидел пламени в глазах.
Корабль скользнул в проход. Обратного пути не было, ибо течение упрямо несло его только вперед. В идеально гладких отвесных стенах уходящих вверх до самого неба, в их черных, стеклянных глубинах, парусник дважды, слева и справа отражался полностью. Складывалось впечатление, что мореходы были не одни. Они двигались в сопровождении двух кораблей похожих на их собственный. Эскорт был абсолютной противоположностью. Там, где в оригинале паруса и ткани имели светлые цвета, в отражении они менялись на все оттенки черного. В определенный момент казалось, что копии, стремясь вырваться в мир физический, опережают оригинал. Что дальше продолжит путь только черный корабль, а светлый останется в Зазеркалье в плену немых скал. Мореходы были вынуждены увеличить скорость, вперед, еще и еще, что есть силы, мчаться нос к носу. Где-то наверху узкой лентой извивалось голубое небо. Вода бурлила и кипела, в то время как воздух оставался обжигающе холодным. Кристиан, крепко обхватив бушприт, оказался на самой кромке нешуточной борьбы. Он видел, как лукаво и хитро улыбалось его отражение. Кристиан мог легко дотронуться до него рукой. Иллюзия внушала ему, что стены сжимаются и вот-вот раздавят корабль. Молодому человеку казалось, что он может предотвратить гибель, оттолкнувшись от стены рукой.
"Кристиан, ни в коем случае не касайся скал!" – сквозь шум докричался до него Дмитрий: "Они затянут тебя, и станешь навеки их пленником"
Голос брата разрушил иллюзию. Королевич отстранился, отражение в ответ злобно оскалилось. Оно намеревалось выпрыгнуть из тьмы за намеченной жертвой, как вдруг скалы разошлись. Парусник, избавившись от миражей, вырвался из прохода. Он летел подобно стреле, едва касаясь воды. По одну сторону высился хоть и пологий, но по-прежнему высокий склон, поросший густым еловым лесом. По другую сторону лес был сплошь из острых камней. Черной пропастью зияли в них проходы, ведущие в никуда. Казалось, кто-то постоянно взирал из них на мореходов. Мысль об этом витала в воздухе и способна была свести с ума. Воины обнажили клинки и устремили их в сторону леса. Они не знали от кого и откуда им ждать нападения. Кто был их врагом, они не имели ни малейшего представления. Однако чувство опасности не покидало их. Ощущение напряженности нарастало. Неведомые клыкастые звери казалось, вот-вот вырвутся наружу. Воинам уже слышались их ужасающее, истошное рычание прямо на палубе. Корабль мог в любую минуту лишиться экипажа, ибо слишком много обнаженных клинков было в напряженных руках. Люди могли перебить друг друга в стремлении сразить врага.
"Клинки в ножны", – что есть силы, заорал Дмитрий: "Стоять по местам, разворот на девяносто градусов"
Вовремя пробудившиеся мореходы спасли себя и корабль от крушения. Река резко поворачивала. Грот мачта круто наклонилась, едва не задевая черный лес. Испытания не спроста расставлены в изобилии на пути. Хранит остров тайны, о которых знать положено не всем. Не все воины, пристально вглядываясь в очертания скал, догадывались, что следуют по реке вдоль огромной фигуры дракона. И что представший по левому борту лес это его расправленные крылья. Возможно ли такое, чтобы когда-то раньше или же когда-нибудь позже это существо летало? Было ли оно изваянием, сотворенным ему подобными или же окаменевшим, некогда живым драконом? Для менее искушенного взгляда было достаточно крутой вершины вдалеке. В ней безошибочно угадывалась голова древнего существа. На ней, словно корона возвышалась остроконечная крепость. Дивные, цветущие сады, сулящие покой и отдых сменили по левому борту черный лес. Менее сильные духом разбили бы в нем свой лагерь и погибли бы от клыков чудовищных хищников. Но не был экипаж летучего корабля падким на соблазны. Они смело шли вперед. Дмитрий быстро, почти что бегом, поднялся на мостик.
"Семеро храбрецов должны пойти в крепость дракона и открыть врата, ибо непростые испытания лежат на пути", – обратился он к мореходам: "Нужно это сделать незамедлительно и во что бы то ни стало. Иначе река разобьет корабль о створки"
"Я пойду", – вызвался Кристиан: "Я смогу, я готов"
"Тогда и я иду", – присоединился к брату Александр.
– "Братья мои, что вы мне прикажете сказать государю, если вы не вернетесь?"
"А что ты скажешь их семьям?" – возразил Кристиан: "Жизнь королевичей ничуть не выше жизни простого человека. Мне станет стыдно перед предками, если я буду прятаться за спинами своих воинов"
"Я иду вместе с государями", – высокий здоровяк по имени Иль обнажил клинки, достав их из-за спины.
"Вместе с нами королевичей одолеть будет не так то легко", – взяв в руки топор, произнес стоящий рядом воин.
"В любом случае понадобятся те, кто не так высок ростом", – пробурчала шустрая троица за его спиной.
Дмитрий спустился на палубу и в охапку обнял братьев: "Мы единое целое. Вы там, я здесь, идем одной дорогой, к одной цели. Судьба корабля зависит от вас. Бегите через лес во всю прыть, вдоль хребта. Лес кишит рыжими, саблезубыми кошками. Поспейте до моста, за ним замок и семь испытаний по одному на каждого. Ошибется один, погибнем все. В зале под замком механизм подъема ворот. Я верю в вас, в вашу силу и храбрость. Спустить паруса, бросить кормовой якорь. Он, конечно же, вскоре оторвется, но даст вам время"
"Держитесь братцы, сейчас тряхнет", – раздался чей-то голос.
Корабль загудел и резко наклонился назад. Бушприт взметнул в небо, корма же почти сравнялась с водой.
"Пора", – скомандовал Дмитрий.
Отряд прыгнул в воду и очень скоро достиг берега. Бегом, вверх, все выше и выше к торчащим из земли черным, остроконечным плитам. Вдоль них тянулась узкая полоска елового леса и тропа уходящая в сторону замка. Грудной, истошный вопль, загоняющий душу в самые потаенные уголки, прокатился по чаще.
"Быстрей, быстрей, еще быстрей", – почти рыча, кричал здоровяк: "Иначе нас сожрут здесь, всех до одного"
Два обрыва соединял широкий мост. По нему могли бы плечом к плечу пройти одновременно двести человек, если бы он был исправен. По всей видимости, на острове дерево никогда не использовалось в качестве строительного материала. Все, даже самые мелкие детали – черный с зеркальной поверхностью камень. Но что случилось с мостом, с вечным, прочным и нерушимым? От единого полотна остались отдельные островки на тонких ножках уходящих далеко вниз. Возможно время в виде ветра, холода и дождей изрезали камень. Но может, так и было задумано древним мастеровым, ибо тот, кто ходил по этому мосту не нуждался в широкой и единой дороге, а форма и дистанция его шагов в точности совпадала с каменными овалами.
