Вряд ли можно сыграть такую ярость. Агостино ведь сицилиец. Его неотразимую привлекательность тоже нельзя недооценивать. Но тогда, горько подытожила Кимберли, он имеет все. Выразительную внешность, сексуальный магнетизм, денег столько, что не потратить за несколько жизней. Кимберли с отвращением смотрела на это воплощение совершенства.
— Ты считаешь себя особенным, да? Думал, я буду польщена, с радостью ухвачусь за любое твое предложение… Да ты ничем не отличаешься от других мужчин, которые меня домогаются. — Кимберли старалась выражаться предельно ясно. — У меня море таких предложений. Еще с четырнадцати лет…
— Слава Богу, ты выросла, прежде чем наши дороги пересеклись, — прокомментировал Агостино с подчеркнутым равнодушием.
После таких слов внутри Кимберли словно разжалась пружина. Она набросилась на своего противника с первобытной яростью тигрицы.
— С тех пор я научилась отметать подобные предложения. Думаешь, я не понимаю, что для таких парней, как ты, я не более чем живая кукла для секса? — презрительно заявила Кимберли. — Поэтому позвольте вам сообщить, мистер Мангано, я не буду игрушкой для мужчины. Ты хочешь купить игрушку, ступай в магазин!
— Я думал, ты уважаешь честную игру, — задумчиво признался Агостино. — Но не мог даже предположить, что ты так низко себя ценишь.
Кимберли растерялась и почувствовала неловкость. Закралось подозрение, что противоборство все-таки не окончится для нее победой.
— Не будь смешным… и не говори глупостей, — заспорила она скорее по инерции. — Возможно, я совершила много ошибок, зато не собираюсь их повторять. Теперь я все сказала, так что открой эту чертову дверь и позволь мне уйти!
Агостино внимательно наблюдал за ней из-под полуопущенных густых ресниц.
— Если бы все было так просто…
Влажные пальцы Кимберли схватились за дверную ручку. Что-то щелкнуло. Нервное перенапряжение напомнило о себе. Кимберли уходила с поля боя отнюдь не гордой поступью царицы джунглей. Она убегала.
Глава 3
Что на меня нашло, что же на меня нашло? Лихорадочная мысль возвращалась снова и снова, пока Кимберли бежала домой. Солнечное июньское утро сменилось проливным дождем. Через минуту она промокла до нитки. Холодные струи сбегали по ее разгоряченному лицу, успокаивая стучащие от напряжения виски.
Почему победа так внезапно обернулась поражением? Потому что Агостино помешал ей быстро уйти. Он избежал боя, который Кимберли провокационно навязывала ему. Повторилась вчерашняя история. Чем больше Кимберли выходила из себя, тем спокойнее и сосредоточеннее становился ее враг. Он противопоставил несдержанности хладнокровие и снова выиграл.
Мелодраматично. Наверное, признала Кимберли. Она повела себя именно так. По необъяснимым причинам она зашла так далеко, что перестала контролировать свою речь. Агостино Мангано опытный психолог. Его проницательные глаза фиксировали как раз те мгновения, когда Кимберли опрометчиво открывала самое личное — свою боль и неуверенность.
Инфаркт Эстебана, так резко перевернувший ее жизнь, оскорбительные публикации, смерть крестной. Удары следовали один за другим. Кимберли стала слишком уязвимой добычей для такого умного хищника. Низкая самооценка… Нет, она не страдает низкой самооценкой!
Лимузин ехал за ней уже несколько метров. Затемненное окошко резко опустилось. Агостино сердитым взглядом оглядел Кимберли с головы до ног и проскрежетал:
— Зачем ты идешь под дождем, глупая женщина. Немедленно ступай в машину.
Кимберли провела дрожащими пальцами по мокрым прядям, прилипшим к лицу, и с открытым неповиновением взглянула на Агостино.
— Убирайся!
— Посмотрим, будешь ли ты сыпать оскорблениями, когда я затащу тебя в машину, — нетерпеливо пригрозил тот.
Бесшабашное веселье охватило Кимберли. Безумие впрыснуло адреналин в кровь. Она была готова продолжать бой. Ярко-красное платье мокрой тканью обволокло ее бесподобную фигуру, длинные стройные ноги. Гордая осанка, вызывающий взгляд. Кимберли заметила, как побелели костяшки его пальцев, сжатых в кулаки. Агостино прекрасно понимал, что не рискнет на такой шаг.
— Зачем ты преследуешь меня? — спросила она.
— Меня не интересуют игрушки, — ответил он.
— А меня не интересуют мужчины, которые думают, что знают все! — Кимберли замедлила шаг.
Разговаривая, Агостино полностью высунул голову из машины. Волосы его начали виться от влажности, блестящие хрустальные капли дождя стекали по его щекам. Он мокнет ради меня, мелькнула сумасшедшая мысль. Она понравилась Кимберли.
— Если я так сказал, беру свои слова обратно… Извини, но я такой, какой есть, — заявил Агостино Мангано.
Глупо мокнуть под дождем, когда есть возможность нормально доехать. Когда Кимберли замерзла и стала чувствовать себя неловко в промокшем платье, эта мысль настойчиво завертелась в мозгу. Она обошла машину и села в лимузин. Приятно сознавать, что она не утратила способности удивлять Агостино.
Машина тронулась с места.
— Я решила позлить тебя, потому что хотела от тебя избавиться, — призналась Кимберли.
— Тогда почему ты села в машину? — Вопрос Агостино застал Кимберли врасплох.
Вместо ответа она инстинктивно отпрянула к двери. Попытка выпрыгнуть на ходу не удалась. Сильная рука быстро и уверенно преградила ей путь. Лимузин прибавил скорость.
Взгляд черных глаз скрестился с ее взглядом.
— Ты собираешься покончить жизнь самоубийством? — гневно прорычал он.
Кимберли резко вырвалась из тисков его рук.
Молчание нервировало. Такой простой, такой ясный вопрос, но почему же так сложно ответить. Ведь если бы она действительно хотела избавиться от Агостино, то даже мокрая одежда не удержала бы Кимберли в его компании.
Агостино снова протянул мускулистую загорелую руку. Словно взрослый человек, предлагающий мировую непослушному ребенку, подумала Кимберли.
— Иди сюда, — сказал он.
Не глядя в его сторону, Кимберли забилась в дальний угол. Она умирала от страха. Что с ней происходит? Откуда такая реакция? Она попала на территорию врага и знала, что не справится с Агостино Мангано. Он как чума. Теперь от него не отделаться. Где были ее мозги, когда она решилась на подобную авантюру?
Агостино устало вздохнул и пожал плечами. Кимберли не успела опомниться, как оказалась в его объятиях. Она начала энергично вырываться из этих цепких тисков.
— Убери свои руки! Что ты себе позволяешь?!
— Прекрати! — зарычал Агостино и без предупреждения разомкнул руки. Даже развел их в стороны, демонстрируя миролюбивые намерения. — Мне не нравятся истеричные женщины.
