— Так помоги ему, — спокойно ответил Джерико и присел на кровать, осторожно погладив подушку.
— Что с тобой? — опешил Хью.
— Оставь меня.
— Что?
Он оглянулся и посмотрел на приятеля так, что тот вздрогнул и опрометью кинулся из спальни.
А Джерико растянулся на постели, и его тяжелая голова опустилась на ласковую подушку.
— Как же я вас ненавижу, — проговорил он, закрыв глаза.
Он ненавидел их всех. И приятелей, что присосались к нему, как блохи. И хозяев этого дома, которые за всю жизнь ни разу не почувствовали настоящего голода, никогда не мерзли на ветру, и умерли быстро, без мук и позора. Да, даже в последний миг богачи имеют преимущество над бедняками, которых ждет совсем другая смерть — в сточной канаве или на виселице.
— Смотри, что я нашел, — послышался вкрадчивый голос Индуса.
Джерико сел в постели, стряхивая оцепенение.
— Что? Ты открыл сейф?
— Нет, он не поддается. Там нет даже скважины для ключа. Только несколько маховичков для набора кода. Нужны инструменты или динамит. Но я нашел кое-то еще. Уолли выломал ящики из стола. Денег там не было. Ничего не было, кроме бумажек.
— Ну и что?
— Это не простые бумажки. Смотри.
Увидев разноцветные листки с рисунками, печатями и витиеватыми подписями, Джерико понял, что скоро его жизнь круто изменится.
4
Нанимая извозчика на вокзале, капитан Орлов столкнулся с непредвиденными трудностями.
— Куда-куда? — переспросил кучер. — На Персиковые холмы? Может, кто-то и согласится, только не я. Семья у меня, мистер, понимаете?
— Ваша семья останется довольна, — пообещал Орлов.
— Само собой. Но только ежели я вернусь целым, а не весь в стрелах, как святой Себастьян.
— Где же вы можете найти столько стрел?
— Э, да вы, видать, издалека приехали? Не слыхали ничего об индейцах?
— Послушайте, любезный, — сказал капитан терпеливо. — Я понимаю, что нападения индейцев время от времени случаются даже в Техасе. Но еще чаще происходят другие напасти. Скажем, в человека попадает молния. Или от упавшей свечки разгорается пожар, уничтоживший Чикаго. А еще бывают наводнения, землетрясения, чума, наконец. Однако люди продолжают ходить под дождем, зажигать свечи и вообще жить.
— Красиво говорите, мистер. Только к чему вы это?
— К тому, что современный человек пользуется страхованием! Предлагаю вам немедленно застраховаться от нападения индейцев. Мы с вами заключим договор. Если заметим в пути хотя бы косвенные признаки присутствия индейцев — вы получаете пятьдесят долларов. Если же не заметим — вы все равно получаете пятьдесят долларов. Просто, чтобы вам было веселее возвращаться.
— Полсотни? — Кучер почесал кнутом за ухом, крякнул и откинул дверцу экипажа. — Что ж, страховка — дело хорошее.
Обычно прогулка к Персиковым холмам занимала не более получаса резвой езды. Однако на этот раз извозчик, поначалу столь воодушевленный гонораром, быстро умерил свой пыл и «поспешал не торопясь». А на почтовой станции вообще зачем-то остановился, соскочил на землю, долго и бесцельно возился с упряжью. Когда же из окна выглянул кто-то из почтальонов, извозчик задал ему странный вопрос:
— Как сегодня?
— Тихо, — ничуть не удивившись, ответил почтальон.
И кучер, тяжело вздохнув, снова взялся за вожжи.
Дорога свернула в ложбину между лесистыми склонами, и здесь кони, наконец, помчали во всю прыть. Экипаж раскачивался, подпрыгивал и скрипел, грозя развалиться. Однако обошлось без катастроф. Когда же впереди показалась придорожная таверна, извозчик обернулся. На лице его светилась счастливая улыбка:
— Повезло! Проскочили! Вот в этом самом месте все и случилось! На той неделе индейцы остановили дилижанс, сожгли его и всех поубивали. Вот так-то. А вы говорите — гроза, наводнение…. Пока жив хоть один индеец, грозы нечего бояться.
Карета пронеслась мимо цветущих садов. Под колесами прогремел мостик. На другом берегу спокойной реки расположились дорогие особняки, каждый из которых был окружен большим садом, а некоторые белели в глубине геометрически правильных парков.
— Живут же люди, — с легкой завистью продолжал кучер. Он не мог наговориться, пережив несколько минут смертельного страха, от которого каменеет язык. — Кому-то и на ферму не накопить, а кому-то и во дворцах тесно. Да только и богатым порой несладко приходится.
Он показал кнутом на обгоревший остов здания за ажурной чугунной оградой, вдоль которой прогуливался полицейский.
— Видите? Сгорело на той неделе. А уж какой домик-то был роскошный! Даже телеграф свой имелся. Теперь-то одни столбы остались. А полыхало-то как! Говорят, даже в городе зарево было видно. И что удивительно, никто не сгорел. Собак нашли, зарубленных, а от хозяев и следа не осталось.
— Бывает, — спокойно заметил капитан Орлов, даже не оглянувшись на пепелище усадьбы Лансдорфа. — Сейчас направо, к таверне «Шварцвальд».
Дядюшка Йоган стоял у плиты, мрачно глядя на дымящуюся сковороду. Двое полицейских сидели в углу, видимо, ожидая заказанную свинину. Орлов подошел к стойке и негромко поздоровался по-немецки. Шварцвальд удивленно оглянулся.
— Добрый день…
— Возможно, не самый добрый, — добавил капитан.
— Да, пожалуй, — кивнул великан. — Будете есть?
— Я зашел поговорить. Что случилось?
Шварцвальд разложил мясо на два блюда и отнес к столу, где сидели полицейские. Затем, вернувшись к стойке, вытер руки о фартук и молча налил виски в две рюмки.
— Я не пью до заката, — сказал он. — Но сейчас особый случай. Барон Лансдорф умер. Погиб вместе со всей семьей. Видите этих мальчишек в мундирах? Они собираются поймать убийц. Они никого не поймают. Выпьем за барона. Он был великий человек.
Капитан пригубил стопку и спросил:
— Как это произошло?
— Не знаю. Никто не знает. Мы сбежались на пожар, но в доме никого не было. Тела нашли через два дня. В лесу. Барон не доехал до города. Конрад, бедный Конрад, он не смог защитить жену… — Шварцвальд шмыгнул носом. — Вчера мы их похоронили.
— Мы? Кто этим занимался?
— Мы, немцы. Барон был нашим земляком. От Ревеля до Гамбурга не так и далеко.
— Странно, что мне ничего не сообщили, — сказал Орлов, доставая трубку.
Ему нестерпимо захотелось курить. Еще сильнее хотелось кинуться к ближайшему телеграфу, либо мчаться в российскую миссию в Новом Орлеане, либо вскочить на коня, либо просто выстрелить в потолок. Надо было что-то делать. Но что? Этого он пока не знал. Поэтому занялся привычным и полезным делом — стал тщательно набивать трубку.
