к сожалению, не хочу вас расстраивать — эта эйфория только по первой. Спросите, что думают по поводу преподавания профессора со стажем не менее десяти лет. Они вам много чего скажут и их жалобы придется слушать часа два, не менее.
Но настроение мне это совершенно не испортило, и только было я собралась уходить, как ректор меня окликнул:
— Анита, не хотите отметить свой первый рабочий день в качестве преподавателя?
— Оу, да я не против! Надо бы заказать ресторацию и пригласить коллектив. — Начала уже было прикидывать все в уме.
— Анита… Я хотел бы только с вами вдвоем отметить это знаменательное событие.
Я некрасиво и неинтеллигентно открыла рот от изумления, а потом спохватилась и, стушевавшись, ответила:
— Конечно, я согласна.
Ректор Сандерс обворожительно улыбнулся и произнес:
— Тогда до вечера.
Я не поняла, меня сейчас только что пригласили на свидание? Сам ректор? Что-то в голове мысли путаются, но, как ни странно, я рада… Очень. Это гораздо лучше, чем шумное веселье с коллегами. Не скажу, что на свиданиях я не была, но это совершенно иное. Этот мужчина другой — он не такой, как все. «Ректор мне очень и очень нравится», — наконец-то призналась себе.
Глава 6
— А куда это ты собралась? — раздалось подозрительное бухтение от Рины.
— Не скажу.
— А что это так наряжаешься?
— Я иду прогуляться! — раздраженно ответила не в меру любопытной птице.
— Что-то не похоже, что одна. — Сомнение в голосе фамильяра так и сквозило. — Слишком нарядное платье. Опа! Да у тебя никак свидание? У зубрежки и сухаря!
Я гневно сузила глаза и повернулась, готовая чем-нибудь кинуть в бестактную пернатую вредину.
— Да, у меня и свидание! Ну и что? И я вовсе не сухарь.
— Сухарь. Ученая, не видящая вокруг себя мужиков. Я и говорю, что придется с тобой нянчиться всю жизнь, а я так хочу свободу, — мечтательно закатила глаза Рина.
— Я просто еще не нашла того, кому откликнется мое сердце, — обиженно отозвалась я.
— А ведь, похоже, нашла.
— Ты вообще о чем? — удивилась ее словам.
— Ты сейчас к такому мужчине и идешь. И я даже знаю, кто это! — торжественно объявила лезущая не в свои дела птица.
— Ничего-то ты не знаешь.
— Я все про тебя знаю. И может ты сама еще не видишь, но он тебе подходит, — настаивала Рина.
— Хватит заниматься сводничеством! Я тебе уже говорила — надо тебе, лети куда угодно. Я тебя не держу! — Все-таки она вывела меня из себя.
И зачем мне такой замечательный день испортила? Первое в жизни учебное занятие, и… Свидание с очень понравившимся мне мужчиной.
— Да ладно тебе, хорошо погулять, — примирительно отозвалась Рина.
Когда я громко хлопнула дверью, то из-за нее раздалось вслед:
— Смотри, не упускай принца-то!
«Да уж без тебя разберусь как-то», — подумала про себя.
***
— Анита, у меня для тебя сюрприз! — с обаятельной улыбкой объявил ректор Сандерс после того, как галантно помог мне усесться в карету и мы поехали в только ему известном направлении.
— Я люблю сюрпризы. Только приятные, — сразу оговорилась я.
— А я вам никогда и не преподнесу других. — Долгий и пронизывающий взгляд, казалось заглядывающий в душу.
Я смутилась. «Да что же со мной такое! Мне же не шестнадцать лет, тушеваться от внимания мужчины!» — негодовала я.
Недолгая поездка, и карета остановилась. Мы оказались перед входом в городской парк. «Интересно, что я в парке такого не видела?»
Пройдя немного вглубь, я ощутила великолепный, сладкий и одурманивающий аромат глициний. Мы оказались перед входом в аллею из сиреневого водопада цветов. Идя по ухоженным тропинкам, смотрела с восторгом по сторонам. Я любовалась чудом природы и держалась за локоть ректора, стараясь сильно не прижиматься к крепкому телу мужчины, который был выше меня на голову.
— Этим деревьям уже более двухсот лет, а свисающие кисти составляют около пятидесяти сантиметров. Длина туннеля из глициний около ста метров в длину. В этом парковом комплексе собраны полторы тысячи разновидностей роз из разных стран нашего континента и несколько видов акаций: розового, белого, фиолетового и пурпурного цветов.
Я внимательно слушала и поражалась красоте вокруг, а тонким ароматом, исходящим от цветов, хотелось наслаждаться вечно. Я теперь знаю, какое мое самое любимое место в Адовере, и с кем хочу быть здесь тоже знаю…
Ректор Дейв Сандерс вдруг остановился и нежно провел по моей руке от плеча до локтя. Сквозь тонкую ткань платья я почувствовала тепло, исходящее от его кисти. И мне почему-то показался этот жест таким интимным и волнительным, что сердце забилось чаще.
Профессор посмотрел на меня серьезно.
— Анита, а знаете, как называется этот туннель?
— Нет, — тихо отозвалась я.
— Туннель счастья и любви. Есть легенда — тем, кто не имеет счастья в жизни, он его дарует. А у кого нет любви — она обязательно вскоре придет.
У меня пересохло в горле от слов Дейва, и я ненамеренно захлопала ресницами. Ректор осторожно взял мои руки в свои и низким голосом спросил:
— Вы верите в любовь с первого взгляда?
Я вглядывалась в его потемневшие до темно-серого оттенка глаза и чуть помедлила с ответом. Я чувствовала, что именно сейчас надо быть наиболее откровенной.
— Не знаю… Но думаю, она существует. — Глаза забегали по лицу мужчины, выискивая подсказки, правильно ли я ответила. Мне очень было важно это знать.
— Она есть, поверьте мне.
***
Весь вечер я думала о его словах и все больше и больше ощущала в себе волнение и трепет сердца, дыхание срывалось при мыслях о Дейве Сандерсе. После парка мы провели чудесное время в кафе, где я заказала ванильное мороженное с засахаренными фисташками и розой. Вспомнила своих подруг: — Селину Гилберт и Камиллу Бриард, вот уже кто любил сладкое безмерно, уж я-то знаю о их ночных похождениях на кухню. Но я его так сильно не любила, как они. Только раз в месяц могла что-то этакое позволить себе. Ректор так вообще, как мне показалось, не особо ценил сладкое. Он выпил просто крепкий кофе и съел пару миндальных печенющек.
Мы обсуждали нашу совместную работу над диссертацией, он рассказывал о коллегах и студентах.
