– Вы же понимаете, госпожа, – говорил он, – что чем больше передаточное число, тем быстрее будут крутиться оси, но тем больше усилий надо будет прикладывать на рычаги. А ведь дорога-то, то в горку идёт, то под уклон. Да и разгонять дрезину… Понимаете? – опять переспросил Трашп.
Уля, как говорил брат, нихрена не понимала, но, как он же ей и советовал делать при необходимости, что называется, держала лицо. Олег ещё советовал в таких случаях надувать щёки, но она поняла, что это была шутка.
– Когда ты меня прокатишь?
Она задала вопрос, который её больше всего сейчас, на самом деле, интересовал. Пусть на конке ей не судьба прокатиться, зато на дрезине она как шеф всего этого хозяйства просто обязана лично опробовать.
– Как прикажете, госпожа. У меня всё готово.
Один из рабов подсадил Улю на дрезину.
– Вот, попробуйте, как легко рычаги вверх-вниз ходят, когда передаточное число всего один к трём, – Трашп показал ей на задний рычаг.
Уля взялась за него, слегка надавила, затем посильнее и, когда от её усилия рычаг пошёл вниз, а дрезина покатилась, то чуть не завизжала от восторга.
– Хватит, госпожа! – крикнул механик, когда они разогнались.
Он бросил свою сторону качелей и усевшись на один из двух стульчиков, сделанных впереди, потянул за какую-то перекладину, отчего дрезина стала тормозить.
– Тут участок короткий, – он улыбался, видя восторг регентши. – Могли бы удариться об упор тот. Видите?
– Вижу, – засмеялась Уля. – Приказываю, завтра же установить её на рельсовую дорогу до Распила. Там уже больше половины её сделали. Вот там я лично и приму твою работу.
Она ещё выслушала его пояснения насчёт тормозов и про то, что к дрезине можно цеплять и рельсовые тележки, и кареты, как на конке, только чуть поменьше в размерах.
– Правда, тогда на рычаги надо рабов посильнее ставить, – добавил он.
– Найдём, – ответила Уля.
Уйти из школы без посещения школьной столовой она себе не позволила. Естественно, это было не от недоверия к Каре, а, скорее, ещё один повод её похвалить.
– Может, останешься посмотреть на репетицию? – спросила её Кара после обеда.
– Не могу, – Уля очень бы хотела остаться, но её ждала ещё куча дел. – Попробую на следующей декаде к тебе выбраться.
Весь остаток дня она убила с Армином и Гури, пытаясь вникнуть в вопросы финансов и торговли, но пока ей приходилось во всём полагаться на их честность и знания. Сама она, к своему сожалению и злости, понимала мало.
На следующий день Уля уже с самого утра с нетерпением ждала возле парадных ворот, пока рабы докатят и установят на рельсы дрезину.
Дорога к Распилу шла мимо карьера, где изготавливались формы под рельсы. И узкоколейка, как называл её почему-то брат, уже до этого карьера была достроена.
– Держитесь крепче, госпожа! – сказал радостно возбуждённый Трашп. Для него эта поездка тоже должна была стать первой.
Они с ним сели на стульчики со спинками, прикреплённые впереди дрезины и огороженные большим тонким медным листом.
Четверо рабов по команде Трашпа начали поднимать и опускать рычаги.
По мере того, как дрезина ускоряла ход, механик, наваливаясь всем телом, сдвигал штырь на себя. Так он, как пояснял, менял передаточное число на всё большее.
– Вот это да! – в восторге закричала Уля, когда рабы разогнали дрезину так, что сопровождавшим регентшу гвардейцам её эскорта пришлось перейти на галоп. – Какое чудо чудесное!
Трашп тоже что-то пытался кричать, но его и в нормальных-то условиях порой трудно было понять, а тут она вообще не могла разобрать о чём он кричит. Да это и не было нужно. И так всё было ясно.
Через четверть склянки эскорт начал отставать, хотя и скакал по прекрасной дороге из магического мрамора, рядом с которой и проложили рельсы.
Вся дорога до карьера заняла пару склянок, и когда Трашп остановил дрезину, Уля, не сдержавшись, обняла механика и поцеловала его в обе щеки.
Их появление вызвало настоящий шок. При виде подъехавшей на огромной скорости и остановившейся в сотне шагов от карьера дрезины, все рабы побросали работу и вместе со своими надсмотрщиками и управляющими работ стояли, выпучив от изумления глаза.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Из ткацких и пошивочных цехов выскочили работницы, чтобы также застыть столбами.
– Почему не работаем? Выходной устроили? – весело прокричала Уля, подходя к территории карьера.
Первыми опомнились надсмотрщики и принялись приводить в чувство остальных.
К этому её приезду форм рельсов заготовили необычайно много. На конструкт Укрепление у неё ушло больше трёх четвертей резерва.
– Молодцы, – похвалила регентша управляющих работами. – Сегодня пусть дорабатывают, а завтра и послезавтра всем выходные дни. И выдать по сто грамм кальвадоса или водки. По желанию.
Брат ей часто говорил, что про пряники никогда забывать не надо. И объяснил, что он под этим подразумевает.
Остаться на обед она согласилась, только чтобы дать отдохнуть лошадям эскорта, прибывшего к карьеру позже.
Обратный путь, понятно, уже такого восторга не вызвал, но всё равно Уля решила держать развитие рельсового транспорта под личным контролем и самой проверять скорость и плавность движения дрезин.
– Господин герцог-соправитель об этом говорил, но я пока не знаю, как это сделать без увеличения веса, – смущённо признался Трашп. – Но обязательно придумаю. Тогда не нужно будет её переставлять.
Для того, чтобы они могли тронуться в обратный путь, пришлось звать рабов с карьера. Те, толпой в десяток человек, подняли дрезину и развернули её в другую сторону. Двигаться в разных направлениях дрезина пока не могла.
По прибытии во дворец, её встретил Клейн и доложил, что посланник божественной Агнии просит о встрече.
Маркиз Орро ни Ловен прибыл вчера вечером и хотел застать графиню с утра, но не успел. Она уехала на карьер раньше.
– Я хотел отговорить Олега от этого опрометчивого поступка, – говорил маркиз, когда они перешли в малую гостиную после официальных приветствий в герцогском кабинете. – Он слишком поспешил с положительным ответом Лексу. Теперь даже не знаю… Разреши воспользоваться вашей голубятней. Торопился, ехал сюда налегке, поэтому своих голубей не брал. Я Гортензии привозил трёх хадонских. Насколько я знаю, она их не отправляла. Они где-то в вашей голубятне, здесь в Пскове.
Маркиз ни Ловен нравился Уле. И как умный дипломат, и как мужчина. Она это понимала, будучи честной перед собой. Это вовсе не означало, что она была в него влюблена. Но ей было с ним интересно, и хотелось ему нравиться.
Олег предупреждал её, чтобы она была очень осторожна с этим ловким дипломатом и лишнего при нём не говорила. При этом сам брат был с маркизом в дружеских отношениях. А то, что маркиз при всей своей симпатии к Олегу строго преследует интересы своей императрицы, брат считал его похвальным качеством.
– Ты торопишься сообщить, что герцога ре Сфорца с армией нет на месте и что герцогство беззащитно? – вроде бы в шутку спросила Уля.
Маркиз её шутку не принял и укоризненно покачал головой.
– Уля, я служу своей императрице, но, поверь, я не желаю зла ни Олегу, ни тебе. Ему я слишком много задолжал за то, что он для меня сделал. А ты, просто… ты мне очень нравишься. Эх, был бы я годочков хотя бы на десять помоложе, – он грустно вздохнул и улыбнулся: – Я лишь сообщу о провале своей миссии. Что, как я ни спешил, соправителя в Пскове не застал. Если не веришь, я напишу и прикреплю послание при тебе. Или при Клейне.
В этот момент верная и молчаливая Мона принесла им вина и закуски.
Пока бывшая рабыня сервировала стол, Уля всё обдумала и решила помочь маркизу. Заодно узнать у него побольше. В отсутствие Олега и Гортензии она чувствовала себя неуверенно, хотя они советовали ей не переживать сильно и положиться на Клейна.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Мона, вызови дежурного секретаря, – сказала она девушке, когда та собралась удалиться.
В вошедшем парне Уля узнала одного из тех, с кем сама тренировалась в лагере ниндзя. Ему она поручила организовать поиск и доставку во дворец хадонских голубей.
