Повешенные, зарубленные, посаженные на кол или сожженные, возможно, и заживо, жители этих деревень, чьи трупы уже давно были расклёваны воронами и подъедены волками и дикими собаками, словно просили его о мести.
Хотя он уже не первый день жил в этом мире и понимал, что эти зверства не были чем-то, присущим только линерийцам или руанцам. Винорская солдатня часто поступала не лучше. Но прощать такое, особенно убийства детей, не собирался.
К Веселовке, тоже опустевшей, но, судя по отсутствию трупов, из-за того, что жители успели бежать, они пришли раньше Торма, что привело Чека в прекрасное настроение.
– Ребята сейчас вернулись. Говорят, что в лагере линерийцев поднялась суматоха, – доложила Нирма, войдя к ним в комнату дома, где Олег расположил свой штаб армии. – Кажется, наше появление уже обнаружено. Сами их заслушаете?
– Не нужно, – отказался Олег. – Теперь это уже не важно. Путь к Нарову мы перекрыли. А ниндзя передай от меня спасибо и отправляй продолжать наблюдение. Торм прибыл? Пора бы ему уже.
– На подходе. Передовой отряд его егерей уже показался. Через склянку, наверное, и остальные прибудут.
Глава 5
Арбалет неумолимо поднимался, нацеливаясь на жертву, которая никак уже не могла от него уклониться.
– Так не доставайся же ты никому!
– Не сметь! – закричала регентша, вскочив с кресла.
Но было уже поздно. Сделанный из свёрнутой и уплотнённой бумаги арбалетный болт угодил в самое сердце героини, упавшей на пол, под яростный общий крик толпы зрителей.
Уже сделав несколько шагов, Уля поняла, что ведёт себя слишком эмоционально и неразумно для той, кому брат доверил такое серьёзное дело, как управление герцогством в его отсутствие.
К тому же почти все зрители готовы были кинуться вслед за ней, чтобы учинить расправу над недотёпой-чиновником, убившим несчастную девицу.
Пожалуй, одна только баронесса Веда Ленер, всю вторую часть представления сидевшая, вцепившись ей в руку, никак не реагировала – она была белой, как полотно, и, казалось, вот-вот свалится в обморок.
– Госпожа графиня, – кинулась к ней директор школы, на людях всегда обращаясь с Улей строго официально. – Сценарий был одобрен!
– Знаю, – сказала пришедшая в себя Уля. – Я слишком увлеклась. И забыла, что…
Она не закончила свою речь, а просто обняла Кару, которая в этот раз сама участвовала в спектакле, играя роль обедневшей благородной, озабоченной замужеством дочери.
Затем графиня, под радостные и восхищённые крики тоже пришедших в себя зрителей, поблагодарила всех участников представления.
– Это было прекрасно, – не в первый раз сказала Уля, когда они, уже вдвоём, сидели с Карой в герцогском кабинете, по настоянию Олега занятом ею на всё время его отсутствия.
– Зря Олег сомневался, что зрители не поймут, – улыбнулась директор. – Веда, мне кажется, до сих пор в себя не пришла. А остальные? Даже разъезжаться не хотели, всё толпились перед дворцом.
Вот что Улю злило в брате, так это то, что его постоянно приходилось упрашивать рассказать какую-нибудь новую историю, которых он знал наверняка огромное множество, если судить по его оговоркам.
В последнее время так и вовсе уговорить его дать сюжет для постановки спектакля можно было, только объединив усилия всех его близких.
«Бесприданница» оказалась чем-то вовсе необычным. Вроде бы простая история, но её можно было бы заново переживать бесконечно много раз.
И это не только Уля так считала. Все так думали. А Олег почему-то говорил, что рано им такое воспринимать. Всё-таки он иногда бывает букой.
– Поедешь сейчас ко мне? – спросила Кара.
В школе, её подшефном хозяйстве, как в шутку выражался Олег, ей хотели продемонстрировать свои успехи механики во главе с Трашпом.
– Поеду. Только позже. Хочу ещё в комендатуру к Бору заехать.
Прошедший спектакль был, пожалуй, первым отдыхом за все, прошедшие с момента отъезда Олега, полторы декады.
На Улю навалилось столько дел, что времени не оставалось даже на встречи с Нечаем.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Кольцевую рельсовую дорогу для псковской конки они доделали, но требовалось огромное количество рельсов для идущего в быстром темпе строительства рельсовых дорог между Псковом и Распилом, Псковом и Неровом. Последняя должна была сделать небольшой крюк, пройдя через Пален.
Опытные дрезины числом две штуки были готовы ещё при Олеге. Он был ими не очень доволен, но Трашп пообещал ему, что все его замечания учтёт. А вчера дежурный секретарь ей доложил, что механик готов представить ей усовершенствованные дрезины.
Уле очень хотелось отправиться к коменданту на конке, к тому же одна из остановок как раз была напротив здания комендатуры. Но ей, как говорил Олег, это было не по чину.
Так получилось, что она ни разу не проехала в этой удивительной карете, двигающейся по изготовленным ею рельсам.
А когда она попыталась настоять на своём желании, Олег посмотрел на неё с такой укоризной, что ей стало неловко, и больше она с этим вопросом к нему не обращалась.
Была у неё мысль, после отъезда брата воспользоваться его отсутствием и, сменив облик, всё же прокатиться пусть не по центральной, а по кольцевой дороге, но сама же решила, что поступать так значит проявить неуважение к брату.
Публичные казни и наказания в самом Пскове Олег запретил, поэтому Уля не удивилась, увидев, что вчерашних дебоширов, устроивших драку в трактире возле восточных ворот, в которой пострадали не только сами драчуны и трактирщик со своими вышибалами, но и комендантский патруль, который всё же всех угомонил, пороли прямо во дворе комендатуры.
Она, в принципе, могла вчера распорядиться отправить их в тюрьму, декады на две-три, но Олег советовал тюрьмой сильно не злоупотреблять.
С его слов, там все эти разрозненные мелкие хулиганы могут ближе познакомиться друг с другом, обзавестись связями, поделиться опытом избегания наказаний и, в конце концов, ступить на путь постоянных преступлений.
И однажды этих мелких нарушителей придётся казнить уже за серьёзные преступления. Поэтому, советовал он, пусть лучше получат свою долю боли и унижений, чтобы в следующий раз головой думали.
– Больше четырёх тысяч, считаю, могут быть пригодными для службы, – докладывал ей Бор о результатах облав, проведённых на днях в городах герцогства. – Даже с учётом неизбежного отсева, уверен, на пополнение первой и комплектование второй бригад хватит с лихвой.
Бора Олег перед самым своим отъездом произвёл в генералы. Тот хоть этим, явно было видно, гордился, но попыток сбежать со своей должности в армию не оставлял.
Получив в ответ на все свои намёки и открытые просьбы окончательное «нет» от герцога, он теперь пробовал добиться своего через его сестру.
Уля видела эти попытки, но не стала объяснять, что если Олег что-то уже решил, то уговорить его изменить своё решение практически невозможно.
– Ты куда всю эту ораву отправил? В лагерь под Неровом?
– Да, как господин герцог распорядился. Полковник Ашер уже всех принял, фельдъегерь вчера привёз от него сообщение. Вам его отдать?
– Перешли Клейну, – отмахнулась Уля.
Она и так была завалена всякими донесениями, что тратить время на подобную мелочь считала излишним.
Имя полковника Ашера напомнило ей, как на её предложение заменить командиров баталий и самого командира бригады на более молодых, Олег ответил отказом, сказав, что отказываться от их опыта ещё рано.
– Этих я отпускаю? – уточнил Бор, кивнув в сторону окна, где затихли свист плети и крики вчерашних дебоширов.
– А я давала распоряжение их не отпускать?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Отвечать иногда вопросом на вопрос её научил Олег, говоря, что так бывает даже лучше подсказать правильный ответ.
На заднем дворе школы, где отстроилась уже приличных размеров механическая мастерская, Трашп, быстро говоря, порой проглатывая слова, пытался объяснить ей, как ему удалось добиться того, чтобы переключение передаточных ступеней стало возможным без остановки дрезины.
