Мистер Хэзлетт взял руку Федры и ласково поцеловал ей пальцы. Стоя совсем рядом, Анни ощутила прилив несказанной радости. А Федра неловко присела в реверансе и прошептала:
— Добро пожаловать в замок Сент-Джеймс.
— Благодарю вас, — ответил мистер Хэзлетт. У него был приятный голос, и карие глаза светились счастьем. — Для меня честь вновь видеть вас, ваше высочество.
Бледность Федры сменилась густым румянцем.
— Вы, верно, устали с дороги, — сказала она, набрав полную грудь воздуха. — Вам надо освежиться. Пожалуйста, пойдемте в дом.
Анни нахмурилась. Она ожидала, что Федра успокоится, увидев перед собой красивого джентльмена, а вместо этого она вела себя как чопорная хозяйка замка. Анни пришлось крепко держать себя в руках, чтобы не толкнуть Федру в бок локтем и не посоветовать ей оставить тон трагической королевы, которая шествует на эшафот, где ей должны отрубить голову.
— Благодарю вас, — ответил мистер Хэзлетт. Если он и был разочарован приемом, оказанным ему Федрой, то не показал вида. — Вы меня извините? Прежде я должен позаботиться о моих людях и о лошадях.
С этими словами он отвесил Федре легкий поклон, повернулся и зашагал прочь.
Федра упорхнула в дом. Анни бросилась за ней, представляя себе, как они обе смотрятся со стороны. Задрав юбки, бегут одна за другой через залу.
— Федра…
Она позвала ее совсем тихо, уже не в силах кричать, когда принцесса бежала по бесконечным петляющим коридорам, освещенным лишь случайным лучом солнца.
Принцесса не остановилась, пока не показалась простая деревянная дверь с деревянным крестом.
Анни поняла, что это какой-то неизвестный ей вход в часовню, и, когда Федра отодвинула щеколду и вошла внутрь, убедилась в своей правоте.
Часовня была довольно большой и могла вместить не только королевскую семью, но и всех, кто жил в замке Сент-Джеймс, со слугами, конюхами, садовниками и торговцами. Позади простого алтаря, но из самого дорогого дуба, были шесть огромных витражей, изображавших шесть страдающих или молящихся святых. Наверное, им уже не одна сотня лет, а краски все такие же яркие и блестящие, как когда-то.
Федра уселась в первом ряду, закрыла лицо руками и расплакалась.
Анни примостилась рядом, обняла подругу и пожалела, что не захватила с собой носового платка. Что стоило сунуть его в рукав или за корсаж, как делают все дамы.
— Федра, что с тобой? — ласково спросила она. — Мистер Хэзлетт очень красивый и как будто добрый…
— Если ты считаешь его таким расчудесным, — вспыхнула Федра и скользнула подальше от Анни, — то сама и выходи за него замуж, Анни Треваррен!
Анни вздохнула.
— Если бы ты дала бедняжке возможность показать себя, думаю…
— Нет! — крикнула Федра. — Теперь я точно знаю, что никогда не полюблю его! Никогда!
— Что же он такого сделал, что ты так разволновалась? — с искренним изумлением поинтересовалась Анни. — Ты ведешь себя так, словно он показал тебе рога или копыта.
Федра уже была почти в истерике и не могла ответить ничего разумного. Анни нашла за алтарем чашу, тщательно протерла ее подолом нижней юбки и отправилась во двор искать воду. Возле главного входа в часовню она обнаружила фонтан, наполнила чашу водой и возвратилась к принцессе.
Федра с жадностью выпила всю воду, держа чашу обеими руками, и как будто немного успокоилась.
Анни молча сидела рядом.
Наконец, пошмыгав носом и повздыхав, Федра повернулась к ней.
— Ну, конечно же он не урод и, наверное, не негодяй… — произнесла она тихим несчастным голосом. — Просто… Знаешь… Все эти годы я молилась… — Она помедлила, недовольно глядя на алтарь. — Я молилась, что когда наконец увижусь с мистером Хэзлеттом, то почувствую нечто такое… Ну, в общем, я ждала знака с небес, что мы с ним будем счастливы.
— И что? Ничего?
Анни стало обидно за подругу. Ее собственный любовный опыт, хотя у нее свет клином сошелся на Рафаэле, был богат многими чувствами.
— Да нет, — произнесла Федра. — Я почувствовала. Это было ужасно. Что-то темное и разрушительное. Я думаю, Анни, это было предупреждение.
Анни выпрямилась.
— Что ж, — решительно проговорила она. — Ты должна пойти к Рафаэлю и сказать ему, что свадьба отменяется. Наверное, ему это не понравится, но со временем он поймет.
Принцесса покачала головой, едва представив себе, как она идет к Рафаэлю…
— Ты не понимаешь. Рафаэль скорее умрет, чем нарушит свое слово.
— Но ведь ты говорила, что не он давал слово. Тогда Рафаэлю не надо брать его обратно, ведь не он его давал.
Федра сейчас выглядела маленькой, словно горе придавило ее своей тяжестью.
— Я этого не вынесу. Не вынесу, Анни.
Страх коснулся крылом сердца Анни. В голосе Федры звучало такое непритворное отчаяние, а люди, Бог знает, какие глупости творят, когда отчаяние ставится для них невыносимым…
Анни взяла Федру за руки, ласково сжала их, потом погладила.
— Если ты боишься поговорить с Рафаэлем, я поговорю. Как-нибудь заставлю его понять.
— Он не послушает, — стояла на своем Федра, однако в ее глазах Анни заметила, если, конечно, не ошиблась, проблеск надежды.
— Придется попробовать.
Она уже знала, каким упрямым и нетерпеливым может быть Рафаэль, поэтому понимала, что ее задача не из легких. Впрочем, если ничего не получится, она и Федра могут убежать на виллу Треварренов в Ницце. Мама и папа Анни наверняка придут им на помощь.
Федра задумчиво кивнула и вытерла распухшие глаза ладонью.
— Хорошо, — тихо проговорила она.
Случилось так, что до вечера у Анни не было ни одной возможности поговорить с Рафаэлем, так как не успели разгрузить экипаж мистера Хэзлетта и как следует накормить его людей и лошадей, приехала еще одна карета.
Эта тоже, как видела Анни, на сей раз с крыльца, была окружена солдатами.
Едва элегантная и изящная женщина коснулась ногой земли, как Анни поняла, что приехала, подчиняясь приказу, мисс Филиция Ковингтон.
У Анни сердце убежало в пятки, когда она заметила шедшего ей навстречу Рафаэля, который ослепительно улыбался, так что и она разглядела его улыбку с верхотуры. Анни стояла и смотрела, не в силах отвести глаза, как Рафаэль наклоняется и целует женщину в губы.
Не помня себя, она подняла руку и коснулась пальцами своих губ, заново переживая утренний поцелуй, словно он случился всего несколько минут назад.
И он, и эта женщина, мисс Ковингтон, весело смеялись, когда Анни наконец нашла в себе силы уйти.
Обед стал для Анни пыткой. Под предлогом мучительной головой боли Федра не покинула свою комнату, что мистер Хэзлетт воспринял с великолепной кротостью, выразив надежду, что не случилось ничего серьезного. Люсиан был не в духе и свое раздражение направил на сей раз против Анни, а не против Рафаэля. Все время он бросал на нее недовольные взгляды.
