Анни судорожно проглотила слюну и сделала шаг назад. Имя Джорджианы сидело у нее в сердце как рыболовный крючок, но она к ней не ревновала.
— Он обожал Джорджиану, — шепотом проговорила Анни, стараясь, чтобы ее слова прозвучали твердо: — Это всем известно.
— О да, — с ненавистью произнес Люсиан. — Он и вправду обожал ее, только не думаю, чтобы он докладывал об этом своим любовницам.
Анни вывернулась из рук Люсиана. Любовь Рафаэля к Джорджиане уже стала легендой, и Анни не хотела ничего менять в этой легенде.
— Ты лжешь!
— Спроси Фелицию, — не стал спорить Люсиан. — Мисс Ковингтон скоро будет здесь… Даже и теперь она не смеет ослушаться Рафаэля.
Боль опять пронзила сердечко Анни, словно она налетела на одну из рапир, которые совсем недавно полыхали в руках Рафаэля и Люсиана.
Все же она заставила себя распрямить плечи, глубоко вдохнула воздух и высвободилась из объятий Люсиана. Глядя ему прямо в лицо, она проговорила:
— Конечно же, я ни о чем таком не буду спрашивать мисс Ковингтон. Ее отношения с принцем меня никоим образом не касаются.
Люсиан улыбался, но в его глазах ненависть сверкала, как сверкает на солнце сталь. Правда, он был настолько мил, что не напомнил Анни, как она лежала в траве и готова была выплакать себе глаза из-за Рафаэля.
— Жизнь — не сказка, Анни, — сказал он. — И мой брат, принц он или не принц, не прекрасный рыцарь на белом коне. Если ты позволишь себе любить его, то имей в виду, Анни, ты разрушишь свою жизнь.
Анни понимала, что Люсиан говорит правду, как бы жестоко это ни было, но увы, для нее это было слишком поздно. Она кивнула и отвернулась. Немного помедлив, Люсиан оставил ее одну.
Анни пересекала большую залу, торопясь умыться холодной водой и закрыться в своей комнате, пока ее опухшие и покрасневшие глаза не станут такими, как обычно, когда навстречу ей по главной лестнице сбежала Федра. Ее густые волосы летели следом, словно черный стяг.
— Он едет! — крикнула она, бросаясь обнимать подругу. — С северной башни видели его экипаж.
— Кто? — хмуро спросила Анни.
— Чандлер Хэзлетт, конечно же, — едва слышно пролепетала Федра. — Мой жених. Представляешь, он приехал из самой Америки, чтобы жениться на мне!
Анни все знала о мистере Хэзлетте, хотя ни разу его не видела. Так же как Рафаэль, он был дружен с ее родителями, к тому же, его отец был аристократом из Бавии, а мать когда-то — юной наследницей богатого состояния из Бостона. Теперь он владел сказочным богатством и ездил охотиться на тигров в Африку и на белых медведей в Арктику. На фотографии он выглядел довольно привлекательным мужчиной лет тридцати, то есть того самого возраста, когда, считается, настает пора обзаводиться собственным домом.
Анни незаметно вздохнула. Ужасно романтично!
Сколько раз в своей Академии святой Аспазии в Швейцарии девушки ночи напролет говорили о помолвке, которая случилась, когда принцесса была еще совсем малышкой, как они тогда мечтали, выдумывали, теоретизировали. Больше всего они любили говорить именно об этом, потому что свадьба казалась делом далеким и почти нереальным. Зато теперь Анни ощутила беспокойство за судьбу подруги.
В конце концов, Федра, в сущности, ни разу его не видела, если не считать самого раннего детства. А вдруг он подлец. Наверное, он играет, водится с низкими женщинами, может быть, даже пьет.
На секунду возбуждение покинуло Федру, и сомнения Анни словно отразились на ее прекрасном лице.
— А что, если я его не люблю? — прошептала Федра, хватая Анни за руки.
Анни вздохнула. Надо брать себя в руки. Кто-то из них двоих должен быть сильным.
— Если мистер Хэзлетт тебе не понравится, — рассудительно проговорила она, — тебе надо только сказать Рафаэлю, что ты не хочешь идти за него замуж. Я уверена, он немедленно сделает все, что надо.
Федра побелела, и ее карие глаза стали совсем круглыми.
— Ох, Анни, ты такая американка. Меня много-много лет назад обещали мистеру Хэзлетту. Все бумаги подписаны. Здесь же речь идет об имуществе. Дело чести… Рафаэль никогда не нарушит слово, даже если не он его давал.
Анни заставила себя улыбнуться, чтобы хоть немножко ободрить Федру.
— Не бойся, — сказала она. Этот день принес ей много разочарований, но ей все же пришлось собрать все свои силы, какие у нее еще оставались, чтобы утешить Федру. — Мистер Хэзлетт замечательный человек… Он должен быть таким. Я уверена, ты влюбишься в него с первого взгляда.
— А если нет? — со страхом переспросила Федра.
— Подумаем об этом в свое время, — рассудила Анни.
Как бы то ни было, она радовалась тому, что уж ее-то никому не обещали как дом или кусок земли, и приходила в ярость от одной мысли, что Рафаэль потребует от сестры невозможного ради своей проклятой чести.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Поздно вечером Чандлер Хэзлетт въехал в главные ворота в сопровождении наемной охраны в синей униформе. Карета мистера Хэзлетта освещалась медными лампами, а на боковой стенке сверкала монограмма жениха. Следом за первой роскошной каретой ехали еще две поменьше и поскромнее.
Анни стояла рядом с Федрой, а за ними перешептывалась и переглядывалась толпа слуг, конюхов, садовников и всех прочих, кто жил за высокими стенами замка.
Рафаэль наблюдал за процессией с балкона своего кабинета. Рядом с ним был Эдмунд Барретт.
Анни затаила дыхание. Она знала, что Федра сделала то же самое, когда конюх в ливрее слез с козел, но он не сразу открыл дверь, а сначала пошел за ступеньками и аккуратно поставил их на землю. Только после этого почетный гость явился глазам хозяев.
Анни вздохнула с облегчением, когда увидела Чандлера. Он был среднего роста, неплохо сложен, не слишком мускулист и с отличной каштановой шевелюрой. Одет он был как положено такому джентльмену, но вовсе не качество его одеяний умерило страхи Анни.
Его глаза озарились огнем, когда, обведя взглядом толпу, он остановил его на Федре. И улыбнулся он с такой нежностью, какую сыграть просто невозможно.
Анни подняла глаза на Рафаэля и увидела, как мистер Барретт резко повернулся и ушел в кабинет. Принц медлил, и, хотя потом она говорила себе, что это ей показалось, она чувствовала на себе его взгляд и знала, что он смотрит на нее, а не на будущего родственника или еще кого-нибудь в толпе.
Однако Анни не позволила себе долго стоять с задранной головой и вновь перевела взгляд на мистера Хэзлетта, обнаружив, что он уже одолел расстояние от кареты до них и с восхищением заглядывает в глаза Федре, словно она ангел, а не самая озорная принцесса в Европе.
