— Знаешь, действительно похоже на карту. — Лиззи поражена результатом, так же как и я сам. Но проблема в другом, мы не знаем, насколько ей можно доверять. Но в любом случае, это лучше чем ничего и мы теперь имеем представление о форме острова и расположении прохода в рифах. К тому же у нас есть лоция и, самое главное, глаза и здравый смысл. Подойдём ближе, там видно будет.
Я думаю о мореплавателях прошлого — Куке, Лаперузе, Колумбе, Магеллане. У них ничего не было, ни карт, ни лоций, ни секстанта. За пределами знакомых европейских вод весь остальной мир был загадкой — неизвестные моря, исследования, открытия. Им приходилось идти с большой осторожностью. Как бы они решили подойти к Провиденсиа? С какой стратегией? Главную опасность представляет риф, окружающий остров цепочкой полу погружённых кораллов, повторяющий контуры берега и местами удаляющийся от него на много миль. Между барьером и островом находится лагуна, более или менее глубокая и судоходная.
«Я опасался большой каменной банки, окружающей весь остров. Но между ней и берегом глубокое море и гавань, в которой поместились бы все корабли христианского мира, но проход туда очень узкий.
Внутри этого пояса тоже встречаются мели, но море спокойно как в колодце.» — так Христофор Колумб описывал свою первую встречу с коралловым барьером и лагуной. Скорее всего, увидев остров, они пошли бы вдоль рифа, в поисках прохода. Как бы они поступили? В такую погоду, какая стоит последние дни, они, наверняка, подошли бы с подветра, приближаясь осторожно, короткими галсами, выставив наблюдателей на мачте, на носу и одного с лотом. Мне кажется, я вижу их тяжёлые корабли, с трудом поднимающиеся на ветер с зарифлёнными парусами, все смотрят вперёд, затаив дыхание, пытаясь разглядеть проход в лагуну. Один ошибочный манёвр, неверная оценка и судно потеряно, а вместе с ним и жизни всего экипажа.
Это были великие мореплаватели. Капитан Кук, за три плавания вокруг света, тысячи раз подходил к неизвестным берегам, кто знает, сколько раз в плохую погоду, и ни разу не ошибся. Их смелость для меня всегда была загадкой.
И о чём я тогда беспокоюсь? У нас есть секстант, лоция, эхолот, мотор, лодка в десять раз более манёвренная, и даже самодельный суррогат карты. Однако, нас всего двое и мы сильно устали. Если я полезу наблюдателем на краспицы, на палубе останется только Лиззи, на руле, с парусами, ей придётся всё делать в одиночку. Но суть здесь в другом. То были настоящие моряки, которые понимали море, как крестьянин понимает землю, как гаучо чувствует лошадей.
Небольшое изменение цвета воды или формы волн, и они уже знали скорость течения и каково дно моря. Мы же — моряки из библиотеки, люди из города, из офиса, из школы. Наш инстинкт здесь, посреди моря, молчит, а если говорит, то подсказывает неверные вещи, потому что формировался в обстановке, не имеющей ничего общего с этой. В этом главное различие: мы пользуемся для навигации знаниями, картами, инструментами, они же глазами, ушами и сердцем. Именно поэтому мы так напряжены при приближении земли. Поэтому я не сплю и думаю, через какой проход в рифах лучше входить.
— Голову Моргана я не вижу. — кричу я со своего наблюдательного пункта. Вцепившись в краспицы я изучаю море и едва выступающие над поверхностью кораллы внутренней лагуны, по которой мы идём.
— Я тоже не вижу. — кричит в ответ Лиззи. Она стоит на руле и одновременно поглядывает на карту, которую мы закрепили скотчем в кокпите, чтобы её не унесло ветром.
Мы вошли в лагуну через западный канал и теперь ищем дорогу в порт. Здесь, в лагуне нет волн, но ветер по-прежнему сильный.
— Повтори мне ещё раз описание. — кричу я с высоты, по прежнему пытаясь разглядеть рядом с Санта Каталиной мыс в форме человеческой головы, который должен быть нашим створным знаком.
— «Держать в створе Голову Моргана и Фэйрвей Хилл, курс 143°, пока пеленг на Пальм Кей не будет 51°, после чего повернуть и идти между Кэт Рок и Лауренс Риф, пока Сплит Хилл не окажется в створе с южной окраиной Санта Каталины.» — кричит Лиззи. Всё это хорошо, но пока не обнаружим Голову Моргана, это описание бесполезно.
— Скажи мне, по крайней мере, сейчас куда идти. Я отсюда ничего не вижу. — продолжает Лиззи, поддерживая минимальную скорость.
— Иди на Санта Каталину. Пока, мне кажется, глубина достаточная.
Пытаюсь придать голосу нейтральный тон, чтобы не напугать её, но отыскать путь среди коралловых блоков не так легко. И хоть с высоты хорошо видно дно, но трудно оценить глубину. Кораллы повсюду, зеленоватые, голубоватые, сферической формы или разветвлённые, похожие на кусты, и, каждый раз, когда они проплывают под килем, меня бьёт нервная дрожь. Каждый раз я ожидаю услышать звук ломающегося коралла. Всего момент, потом «Веккиетто» проходит над глыбой и я снова начинаю шарить глазами в поисках прохода.
Так мы идём больше часа, обходя рифы, пока не оказываемся перед посёлком, где уже собралась небольшая толпа встречающих: — Benvenidos, benvenidos. Странные люди, обитатели Провиденсиа.
Говорят на смеси английского и испанского. Худой старик, с изрезанным морщинами лицом и хитрыми глазами флибустьера, говорит, что он является прямым потомком Моргана. Он представляется как Капитан Блад, когда говорит по английски и Капитан Сангр, когда по испански. Вот ему мы и задаём мучающий нас вопрос: — Где же, чёрт возьми, эта Голова Моргана!?
— Да вот же она. — говорит он, указывая на мыс к западу от Санта Каталины.
Действительно, вот она. Не спутаешь. Скалистый гребень повторяет профиль человеческого лица — лоб, нос, губы. Есть даже деревце на вершине, придающее вид курчавых волос. Жаль только, что виден этот профиль только отсюда, из посёлка и исчезает сразу, как только меняется угол наблюдения.
4. Зачарованные острова.
Прибытие на о. Кокос
Восточная часть Тихого Океана. Ночь. Четвертинка луны, звёзды и даже облака отражаются в чёрном зеркале воды. «Веккиетто» неподвижен посреди океана с обвисшими парусами. С трудом отгоняю сон, ожидая окончания своей вахты и спрашиваю себя, зачем нужны вахты в этом пустынном и безмолвном пространстве. Уже несколько дней мы живём в мире без ветра, где море и небо сливаются в непрерывной полосе тумана и испарений. Чтобы продвинуться вперёд, мы постоянно настраиваем паруса, используем каждое дуновение, но дневные переходы удручающе малы: 35 миль позавчера, 22 мили вчера и сегодня, рекорд — 8 миль назад.
— Невозможно. Видимо я ошибся с определением.
Перепроверяю расчёты, но ошибок не нахожу. В конце концов, достаточно встречного течения в один узел, и при скорости лодки в пол узла, нас будет относить назад на 12 миль в день.
