торт…
А еще я могу не пойти к тетке…
Никита Богословский
Если бы тогда был телефон
1
— Алло, оружейная лавка? Нет ли у вас хороших, крепких луков? Понимаете, завтра выходной — хочу с мальчишкой за город поехать, потренироваться… Есть? Пожалуйста, пришлите завтра с утра парочку. Если меня дома не будет — оставьте сыну, он в курсе. Так и скажите: по заказу господина Телля.
2
— Бюро добрых услуг? Пошлите, пожалуйста, мастера. Понимаете, фонарь не работает и днище у бочки прохудилось, заклепать надо. Адрес? На городской площади, там и стоит. А я прямо в ней и буду ждать. Пусть спросят Диогена, тут все знают.
3
— Слушаю, госпиталь. Какая миссис Ньютон? Не торопитесь, все по порядку. Как зовут раненого? Возраст? Чем болел в детстве? Адрес? Какая сейчас температура? На что жалуется? Яблоко на голову? Вы что, смеетесь, миссис? Если по всякому пустяку выезжать, кто же работать будет? Жаловаться — ваше право! (Отбой.) Подумаешь, напугала!
4
— Граждане! Пошлите срочно кого-нибудь! На верхнем этаже жилец, Архимед звать, опять хулиганит. Сел в ванну, вытеснил воду, потолок протек, нас залило!
5
— Патрицианочка, дайте, пожалуйста, шестой легион, добавочный — «третья когорта»… Спасибо… Это кто, император? Слушай, Цезарь, против тебя заговор. Не важно, кто говорит. Доброжелатель. Этот твой приятель, Брут, первый заводила в этом деле. Да никакой не розыгрыш! Не хочешь верить — пеняй на себя. Сам дурак!
Сергей Бодров
Прилет вертолета
Старик Чуприн лежал на раскладушке возле костра, смотрел на другой берег реки и думал.
За его спиной стоял белый чум. За чумом лежала зеленая тундра. В загоне шевелились коричневые олени..
«Сына женить надо», — думал старик.
— Женить тебя надо, Серега, — сказал старик, Жужжали комары. Молодой оленевод Серега пил чай.
— Комара много, — сказал он. — Олень нервный стал. Серега покраснел и улыбнулся.
— Вертолет летит, — прислушался Чуприн.
— Комар жужжит, — сказал Серега.
— Вертолет, — сказал Чуприн.
Серега не стал спорить со старшим. Отец всю жизнь в тундре прожил. Отец лучше знает.
Через два часа показался вертолет. Из чума вышел оленевод в кедах. Прислонил руку к глазам и посмотрел на небо. Потом он сел на нарты и переобулся в резиновые сапоги.
Вертолет, эта стальная птица, повис в воздухе.
Олени, эти нервные животные, испугались и разбежались по тундре. Оленеводы пошли их собирать.
Из вертолета выскочил молодой начальник, который прилетел из областного центра. Старик Чуприн встал с раскладушки.
— Здравствуй, бригадир. — сказал молодой начальник.
— Здравствуй, Юра, — поздоровался Чуприн.
Они стояли возле белого чума. За чумом лежала зеленая тундра. Коричневых пугливых оленей в загоне не было.
Юра стукнул себя по лбу и убил много комаров.
— Где люди? Где олени? — спросил он.
— Однако, в тундре, — невозмутимо сказал бригадир.
— На пастьбе? — спросил Юра.
— Ну, — ответил Чуприн.
— Стадо большое, упитанное? — спросил Юра.
— Ну. — ответил Чуприн.
— Как ни прилечу, — огорчился Юра, — всегда на пастьбе.
Они сели на раскладушку и стали пить чай.
— Я на вертолете летел, белый чум видел, зеленую тундру, а оленей не видел, — сказал Юра. — Они на лошадей похожи?
— Я лошадей боюсь, — улыбнулся старик Чуприн.
— Чего их бояться? — сказал Юра. — Я у бабушки жил, в ночное на лошадях ездил.
Старик Чуприн с уважением покачал головой.
— Кур видел, гусей, верблюдов, — сказал Юра. — Мне бы оленей посмотреть. Ведь есть специфика?
— Однако, есть, — согласился Чуприн.
Юра стукнул себя по лбу и опять убил много комаров.
— Мой чум — твой чум, — предложил Чуприн.
— Спасибо, не могу, — сказал Юра, отмахиваясь от комаров. — Я как возвращаюсь, у меня все лицо опухшее.
Они еще попили чаю, поговорили о том о сем.
— Ладно, полечу я. Успеть надо туда-сюда.
— Прилетай, Юра, — сказал старик Чуприн.
— Прилечу, — вздохнул Юра. — Только олени всегда на пастьбе. А мне их посмотреть хочется, в специфику вникнуть.
И он пошел к вертолету. Вертолет, эта стальная птица, завертел винтами и улетел.
Вскоре оленеводы пригнали оленей. Стадо было большое и упитанное.
— Какой начальник? Чего сказал? — спросил Серега, ставя на костер чайник.
— Стада на север пора перегонять, сказал. — неторопливо ответил старик Чуприн. — Хороший начальник, умный.
Оленевод в резиновых сапогах сел на нарты и переобулся в кеды.
Старик Чуприн лежал на раскладушке и смотрел на другой берег реки. Другого берега не было видно.
Владимир Владин
Ода «К радости»
«На внешне спокойном лице полковника только глубоко посаженные, с хитринкой, глаза выдавали волнение за людей, чью жизнь он оберегал на своем посту».
Павел Петрович Двоекуров оторвался от книги и посмотрел в зеркало. Лицо было как лицо — и внешне спокойное, и внутренне тоже. Двоекуров попробовал попереживать за людей, чью жизнь он оберегал на своем посту, но у него ничего не получилось.
Павел Петрович тяжело вздохнул и принялся читать дальше:
«Полковник прошелся по кабинету, подошел
