внутрь и сейчас наслаждалась водными процедурами.
– Говорят, через три-пять дней, – Аннушка нанесла на мою голову мыльный раствор и начала его взбивать, таким образом вымывая грязные волосы. – Император младшей дочери именитых женихов подыскивает. Ей как раз семнадцать совсем недавно исполнилось. Пока познакомятся, пока помолвку справят. Там и восемнадцатилетие, можно свадебку играть.
Какое невероятное совпадение. Мне как раз тоже женихов подыскивают. И тоже именитых. Интересно, отец знал про бал, когда собирался переезжать в столицу? Может, он специально так подгадал? Чтобы побыстрей сбыть с рук непокорную дочь?
Аннушка между тем тщательно вымыла и голову мне, и тело. И совсем скоро я вытиралась с ног до головы большим махровым полотенцем. А потом – в спальню, выбирать домашнее платье.
Выход в свет состоится ближе к вечеру. Так что у меня еще почти весь день в запасе.
Глава 11
Ох ты, песня, песенка девичья,
Ты лети за ясным солнцем вслед.
И бойцу на дальнем пограничье
От Катюши передай привет.
Пусть он вспомнит девушку простую,
Пусть услышит, как она поет,
Пусть он землю бережет родную,
А любовь Катюша сбережет.
«Катюша»
Чем заняться в столице, когда на улицу тебе не разрешено выходить в одиночестве, а дома скучно? Правильно: ничем.
В распоряжении Лизетты имелись: рукоделие разных видов, фортепиано, книги. Из всего списка я тяготела только к книгам. Рукоделие я терпеть не могла и никогда не понимала этих медитативных занятий, петь, играть на музыкальных инструментах и танцевать не умела. Ну та, земная я, не умела. Вспомнит ли тело Лизетты при необходимости нужные жесты и движения, я не знала и проверять при всем честном народе откровенно не желала.
Поэтому сразу после завтрака в кругу семьи, на который пришлось надевать шикарное платье, я с удовольствием засела у горевшего камина с очередной книжкой. Любовный романчик о романтических отношениях малоземельной баронессы и богатого герцога давал примерные представления о том, чего от меня ждут и будущий муж, и общество.
Даме, особенно великосветской аристократке, полагалось быть скромной, добродетельной, прилежной в рукоделии. И держать язык за зубами. Чем чаще, тем лучше. В идеале вообще родиться немой, чтобы не пытаться спорить с мужем.
Та самая баронесса из книжки была просто идеальной героиней. Этакая тихоня, чуть что рыдавшая по десять страниц к ряду и изводившая за день по десятку носовых платков. Ах, герцог обратил свое благосклонное внимание на богатую красавицу графиню! Сказал ей на балу несколько комплиментов и дважды протанцевал с ней веселые танцы! Надо срочно устроить потоп! И показать неверному, что баронесса так страдает, так страдает! Пусть мучается раскаянием! Ему, гаду такому, полезно!
Я бы на месте герцога уже после третьих демонстративных горьких рыданий сбежала куда подальше, разорвала бы помолвку и прикинулась мертвой. Лишь бы эта истеричка не попыталась меня найти и снова заливать слезами.
В общем, чем больше я читала, тем отчетливей понимала, что такой вот «баронессой» мне никогда не стать. Я скорее прибью мужа и смоюсь с его деньгами, чем стану страдать от его неверности, в книге полностью выдуманной.
Один романчик, прочитанный по диагонали, отправился на стол. Я взялась за второй. Здесь было повеселее. Красавица принцесса и некрасивый хромой кронпринц поженились, не желая этого, и теперь тщетно пытались наладить отношения.
«Послушная воле мужа, Марина в течение всего дня набиралась сил, ела, лечилась нерисом, общалась со служанкой и читала. По ее приказу, сразу после обеда, Верея принесла из королевской библиотеки типичный дамский роман. Решив ознакомиться с местными взаимоотношениями, Марина следующие пару часов давилась хохотом. Именно за этим занятием и застал ее Ричард.
– «Как прикажете, монсеньор, и она присела в книксене, обнажив свои прекрасные белые груди, полные молока», – нараспев прочитала Марина, едва Ричард очутился в ее покоях.
– И что? – последовал вопрос.
– Действительно, – хмыкнула Марина, отложив подальше книгу, – напишут порнуху, а выдают ее за любовный роман. Груди, полные молока. Он что, сексом с кормящей занимался?
– Он – не знаю. А я могу даже с болеющей заняться, – с явным намеком произнес Ричард.
Марина фыркнула.
– Чем тебя кастинг не устроил? Выбирай, кого хочешь. Вместо служанок.
– Что ты им сказала? – прищурился Ричард.
– Правду, – мягко улыбнулась Марина. – Что ты – мужчина одинокий, щедрый, что тебе нужна постоянная фаворитка, и с ней ты будешь нежен и ласков.
– И что же ты тогда от меня, такого шикарного мужчины, служанок гоняла? – ухмыльнулся в ответ Ричард.
– Так служанки каждый раз разные. Да и не солидно принцу оприходовать прислугу. А вот фаворитка…
Марина не договорила: сильные руки, словно тряпичную куклу, вздернули ее вверх, а в следующую секунду мужские губы нахально припали к ее губам»9.
– Убью мужа. Дорого. Обращайтесь. Подпись: черная вдова, – проворчала я, отложив уже второй романчик, на этот раз – на кровать. – Ну какая же чушь!
– Читай, девка, читай, – послышался из дальнего угла насмешливый голос домового, – ума набирайся. Тебе пригодится, перед свадьбой-то.
– Да я лучше старой девой останусь, чем такой вот идиоткой буду жить! – возмутилась я.
– Не идиоткой, а покорной желаниям супруга, – наставительно произнес домовой.
И ведь явно стебется, гад такой!
– Обойдется супруг, и тот, что во сне, тоже, – отрезала я.
А вот тут домовой насторожился.
– Это кто там к тебе по ночам приходит? – с напряжением в голосе поинтересовался он. – Гони его поганой метлой!
– Почему? – прикинулась я простушкой. – Ну приходит и приходит. Не в кровать же тащит.
– Это еще не хватало! – домовой явно был настроен решительно. Ему мой ночной гость пришелся не по душе. – В кровать не тащит, а душу тебе портит. Ты вот так, его речей наслушавшись, ни за кого другого не пойдешь А ежели там демон?
– И что? – не поняла я. – Сделай скидку на мою иномирность. Что плохого в демонах?
Домовой выразился. Нецензурно и не очень понятно. Часть слов я, конечно, запомнила. Но общий смысл фразы от меня ускользнул, увы.
– Демоны – существа уродливые, жестокие, злые, – тоном родителя, отговаривающего свою глупую совершеннолетнюю дочь лезть в постель к местному испорченному мажору, произнес домовой. – Они сначала тщательно запудрят тебе мозг, а потом, когда получат то, что хотят, откажутся на тебе жениться. И ты можешь остаться без мужа, но с ребенком на руках. Что есть позор!
– Я поверила, да, – кивнула я с полной серьезностью. – А теперь правду, пожалуйста. И если начнешь врать, я сама у того, кто во сне приходит, все узнаю.
Еще одна фраза. Тоже нецензурная,
