который прятал пол-лица юноши. У меня сильно болели ноги, а сердце почти выпрыгивало из груди. Запнувшись, я упала и больно ударилась локтем. В глазах потемнело. Я почувствовала, как кто-то стал трясти меня:
– Фрея, проснись!
– Что? – в ответ прошептала я.
– Фрея, открой глаза! – повторил знакомый голос.
– Не могу, – отозвалась я, понимая, как тяжело выполнить его просьбу.
Тьма поглощала меня. Мне было страшно находиться одной среди нее. Только этот страх я испытывала не в первый раз.
– Фрея!
Мое имя напомнило, кем я являлась, но Тьма не собиралась меня отпускать. Я плакала и кричала в пустоту, чтобы меня вытащили из этого проклятого хаоса. Размахивала руками, натыкалась на что-то твердое вокруг меня. Вновь услышала свое имя:
– Фрея!
Я открыла глаза. Надо мной нависали все Темные принцы, в глазах которых читалось беспокойство. Не больше.
– Фрея! – повторил Пит и провел своей холодной рукой по моей щеке. Машинально я коснулась шеи, где ранее был кулон, и не обнаружила его.
– Фрея… – прошептал Тони, отпуская меня.
Посмотрев на его руку, я заметила покраснения, как и синяк под глазом Вильяма. Светловолосый принц стоял неподалеку и смотрел на меня исподлобья.
– Твоих рук дело, – невесело усмехнулся Вилли, словно прочитав мои мысли.
– Мне так жаль, – прохрипела я и попыталась принять сидячее положение.
– Ты ни в чем не виновата, – заверил меня Питер. – Все хорошо.
– Что это было?
– Сейчас тебе нужно отдохнуть, вопросы потом.
Было понятно, что он просто не хотел отвечать, но я всем сердцем желала знать правду.
– Но, Питер, я хочу, – начала тараторить я, вот только договорить мне не дали.
– Спи, дорогая Фрея, – улыбнулся Келлан, и я провалилась в царство сна.
Глава 4
Дети Тьмы были рождены в хаосе, когда белый свет был охвачен ужасом и страхом. Так родился первый принц, которого в народе прозвали – Забвение. Он дарил беспамятство, но не в силах был заглушить Голод, который окутал планету и мучал все живое на свете. Именно так назвали второго принца. Смерть дала жизнь третьему сыну Тьмы, что нес за собой нестерпимую Боль, которой нарекли младшего из братьев.
С каждым из них можно было бороться по отдельности, но когда дети Тьмы собирались вместе – мир ждал хаос и разрушения.
Из старинных записей Темных…
* * *
Проснулась я от дикого голода. Он заставил меня подняться с кровати, накинуть легкий халат и пойти на кухню. Я брела по коридорам дворца и сонно терла глаза. Неожиданно маленькая девочка, волосы которой были собраны в два хвоста, возникла передо мной. Она напоминала бестелесный фантом. Девочка стояла напротив меня и улыбалась. Я еще раз потерла глаза и пару раз ущипнула себя за руку, дабы убедиться, что мне не мерещится. Девочка не исчезла, все так же стояла и смотрела на меня.
– Фея! – прозвучал мужской голос, на который девочка откликнулась.
Она тут же свернула за угол, не забыв поманить меня за собой. Не теряя времени, я последовала за ней. Малышка хихикала каждый раз, когда сворачивала по коридорам. Я бежала за ней.
– Подожди! – крикнула ей, но она меня словно не слышала.
Остановилась я только, когда оказалась рядом с заброшенной частью дворца, куда мне запрещали ходить братья. Девочка замерла, словно увидела что-то странное. Она слегка наклонила голову вбок и подняла вверх правую руку, на которой красовался небольшой рисунок. Несколько секунд мне понадобилось, чтобы осознать: этот ребенок – я, только семи лет. В горле пересохло, а в мыслях поселилась пустота.
– Фея! – вновь прозвучал до боли знакомый мужской голос.
Девочка улыбнулась мне на прощание, помахала ручонкой и скрылась из виду. Несколько минут я стояла неподвижно, пока чья-то рука не легла мне на плечо.
– Ты потерялась?
От голоса Энтони я вздрогнула, но, собрав все силы, развернулась и внимательно посмотрела на него. Медные волосы зачесаны назад, в глазах сверкал яркий огонь. Под камзолом была серая рубашка с простыми запонками. На манжетах, как и на губах брата, засохла черная кровь.
– У тебя кровь, – прошептала я с ужасом.
– Я порезался, – тут же ответил он, не отводя от меня своего взгляда, – вот и запачкался, а ты тут что делаешь?
Ответил ему мой урчащий живот.
– Понятно, как давно ты последний раз нормально ела?
– Дня два назад, – ответила я и опустила глаза в пол.
– Фрея, так нельзя, – снова стал он поучать меня, как делал всегда.
Именно Энтони преподавал мне этикет и правила дворцовой жизни. Он занимался со мной с ранних лет, обучал всем социальным нормам, танцам и грамоте.
– Знаю, но мне совсем не хотелось есть.
– А сейчас хочется, – констатировал он факт. – Вот только что ты тут забыла? Сама же прекрасно знаешь, тебе нельзя здесь находиться.
– Да я просто не туда свернула.
– Ладно, – улыбнулся брат. – Пойдем есть, чудо ты наше!
Тони проводил меня до кухни и самолично накрыл на стол, а после проследил, чтобы я все съела.
– Тони! – воскликнула я, вспомнив об обещанной прогулке. – Где же Вильям? Мы ведь собирались кататься на лошадях.
– Я не знаю.
– Тогда, может, ты со мной прокатишься?
– Ты очень хочешь? – спросил он, смотря на меня. Вопрос был глупым, принц понял это сам. – Ладно, Фрея, пойдем. – он на миг закрыл глаза и шумно выдохнул.
Я вернулась в комнату в хорошем настроении. Переоделась при помощи служанок и побежала на первый этаж. Тони, одетый в специальный костюм для верховой езды, уже ждал меня. Вместе мы вышли из дворца и направились в конюшню, где находилось около десяти породистых скакунов разных мастей. Я слышала, что некоторых из них мои братья специально привезли с Сумеречных земель. Диких коней было нелегко приручить, Вильям потратил не меньше года, чтобы оседлать одного из них. Я рассматривала лошадей и пыталась вспомнить, на каком обычно каталась сама. Но все было тщетно. Я не понимала, как могла забыть конные прогулки с братьями.
– Энтони, – позвала я брата, он стоял за моей спиной и о чем-то разговаривал с конюхом, – я совсем не помню, какой конь мой.
– Вот он, – указал принц на белого жеребца.
– Правда? – удивилась я, хлопая глазами. – Вот это красота, а как его зовут?
– Луна.
– Так это девочка? – уточнила я, бегая глазами от лошади к брату.
– Да.
Я улыбнулась и подошла к кобыле с серебристой гривой, протянула к ней руку. Видимо, Луна узнала меня, раз аккуратно прислонилась теплой мордой к моей ладони.
