жизнь воюешь, не ожидал от тебя таких настроений.
— А какие у меня, по-твоему, настроения?
— Ну, вот это «хуй войне» и всё такое. Ты вообще наёмник, воюешь за деньги, тебе как раз «мать родна».
— Не путай меня со своим воображаемым отцом с фотографий. Все войны за деньги. Нет ни одной войны с другой причиной. Наёмничество — всего лишь способ небольшую часть этих денег получить в карман. И наёмник наёмнику рознь. Наша команда была, скорее, хорошо вооружённой охранной компанией.
— Наёмничество — этически небезупречная практика, — заметил Дмитрий.
— Там, где люди начинают убивать друг друга, этика уже закончилась. Этика — это то, что их должно от убийств удерживать.
— Софистика.
— Этика только из неё и состоит. Попытка замаскировать словами то, что однажды решится оружием.
— Так ты за войну или против, я не понял? Не в конкретном случае, а вообще?
— А ты за ускорение свободного падения или против?
— Ты считаешь, что война естественна?
— Она заложена в природу человека.
— Есть же мирные миры! — протестует Дмитрий.
— Если социум не воюет, то он либо уже не воюет, либо ещё. Промежуток между войнами, когда уровень противоречий не дотянул до порога боеготовности.
— А здесь, значит, дотянул?
— Нет. И как раз это меня пугает. Здесь нет конфликта интересов, требующего военного разрешения, а значит, мы видим только часть картины. Я не наблюдаю бенефициара, а он всегда есть. Кому нужна эта война?
— Примерно… всем? — Дмитрий откинулся на спинку фантастически эргономичного кресла, которое сразу завздыхало пневмоприводами встроенных массажёров.
— Что-то нашёл?
Я знаю этот тон. Называется «Дима наслаждается своей гениальностью».
— Дофига всего. Вот, например, как тебе факт: за сутки до нападения на Средку на фабриках был изменён рецепт популярного лёгкого наркотика «дышка».
— Ну, это я своими глазами видел.
— Да что ты там видел, я тебя умоляю! — отмахнулся от попытки принизить его интеллектуальный триумф Дмитрий. — Дышка — один из важнейших элементов здешнего социального консенсуса! Уникальный психотропный коктейль, снижающий агрессию и подавляющий мотивацию, давая взамен лёгкую эйфорию. Не вызывает физиологической зависимости, не вредит здоровью, может использоваться как анальгетик. Его принимают буквально все, кроме детей из верхов. Им запрещено, потому что он тормозит интеллектуальное развитие.
— Дима, в жопу лекции. Я давно уже не турист.
— Как хочешь, — надулся он. — Могу ничего не рассказывать!
— Рассказывай, но по делу.
— По делу: всё общество стояло на дышке. Сегрегация чудовищная, социальные лифты отсутствуют в принципе, но никакого конфликта «верх-низ» нет. Вялое недовольство максимум. Конечно, свою роль играет то, что им не дают повзрослеть, замораживая арендой в возрасте семнадцать плюс, но по большей части это бесплатная дышка. Низовые ничего не хотят, не могут толком разозлиться и несколько туповаты — да тебе ли не знать, с твоим карманным зоопарком. Это обеспечивает стабильность. Точнее, обеспечивало до вчерашнего дня. Сейчас дышка действует наоборот, вызывая агрессивность и фрустрацию.
— Ты ожидаешь революции? — спросил я скептически. — Низовые пойдут с дрекольем на штурм башни Креона?
— Ты сам, что ли, дышку пользуешь, папаша? — поинтересовался он ехидно. — Что-то уж больно тупишь.
— В жопу иди, сынуля.
— Раз общество провоцируют на агрессию, то её, очевидно, есть куда канализировать. И угадай, куда именно?
— На войну, это понятно, — отмахнулся я. — Но как и зачем?
— Как — это весьма интересный момент! — вернулся к интонации «Мир дрожит от моей охуенности» Дмитрий. — Смотри, вот тут… А, нет, не смотри, всё равно не поймёшь, я тебе простыми словами изложу. В общем, по случаю военного положения — которое, кстати, никто не объявлял, да и вообще не факт, что тут есть такая процедура — кардинально меняется принцип аренды. Теперь низовой не только может арендоваться в шестнадцать — что единовременно резко расширяет кадровую базу, — но может арендоваться по-новому! Без постоянного отключения сознания!
— И чем это отличается от обычного найма?
— Двумя вещами. Первое — импланты. Их можно получить так же, как в обычной аренде. Второе — дискретный контроль.
— Выражайся по-человечески, пожалуйста.
— Они так же будут отключаться, но не на всё время аренды, а только на момент выполнения боевых задач.
— Каких задач?
— Не, ты что, правда, дышку шмыгаешь? Блин, это же аренда в «Горфронт»!
— Ты не сказал.
— А, чёрт, да, может быть, извини. В общем, все новшества относятся именно к нему. Теперь низовой может арендоваться в шестнадцать, не прекращая того, что ошибочно считает мыслительной деятельностью, но только в «Городской фронт». Прикинь — не нужно ждать лишний год, денежки будут сразу капать на счёт, импланты за счёт города и героическая аура спасителя всего. При том, что вся кровь и говно войны проходит мимо. Утром посрал, умылся, выключился — вечером включился и на Средку! А всё, что между, — забота командира. Ты жил с низовыми, они купятся?
— Да бегом побегут. Теряя тапки. Средка не через десять лет, а прямо сейчас? На месте клановых я бы уже валил. Порвут даже без имплантов.
— Вот тебе и ответ «как».
— Ладно, допустим город сейчас соберёт армию из низовых подростков. Вышибет клановых со Средки — это вообще несложно, команда Слона зачистила бы этих гопников уже к утру. А дальше-то что? Куда их потом девать? Толпа малолетних долбоёбов с боевой имплантацией и невыключенными, но пустыми мозгами. Уже привыкшая оттягиваться на Средке, распробовавшая хорошей жизни и причастившаяся человеческой крови. Это же просто социальная бомба под здешние устои. Вряд ли они захотят потом переарендоваться в проституток и мусорщиков.
— Очень просто. Нет людей — нет проблемы!
— Наверное, недостаточно просто. Я не понял.
Дима закатил глаза, демонстрируя свою беспредельную толерантность к тупости окружающих, но снизошёл до ответа.
— Очевидно же! Унылая никчёмная войнушка затеяна именно ради этого!
— Чего, блин?
— Снижения демографического давления! Не тупи, папаша! Войны всю историю выполняли эту функцию! «До хрена людей на текущие ресурсы? — Ура, в атаку! Ресурсов стало больше, людей меньше — профит!»
— Чёрт, я знаю, что такое демографическое давление! Я не вижу его здесь! Город вымирает, кланы вымирают, население не растёт, а сокращается!
— Не ори, сестру разбудишь!
— Прости, — я осторожно погладил по волосам спящую Нагму. Она сморщила носик, но не проснулась.
— Если ты чего-то не видишь, это ещё не означает, что его нет, — покровительственно заявил Дмитрий. — Местная экономика построена на аренде, и в силу этого имеет кучу узких мест. В том числе соответствие трудовых ресурсов запросам промышленности. То есть, упрощая для тебя: каждый, кто достиг семнадцати лет, должен быть арендован.
— Не каждый. Есть интики. Есть всякие нонконформисты, вроде Тохии…
— Не придирайся, это статистически ничтожная часть. Каждый
