на ладони!
— Знаешь, — смущённо признаётся Дмитрий, — похоже, что я тут такой не один. В здешней сети ползает кто-то весьма грамотный. Работает слаженная группа, я за ними просто не успеваю.
— И что они делают?
— Они достаточно хороши, чтобы это было трудно понять. Я заметил их только тогда, когда понял, что потерял доступ к некоторым данным.
— Контора?
— Очень сильно сомневаюсь. Не тот стиль.
— Так получается, город остался без охраны?
— Не совсем. Есть служба безопасности башен, она автономна, но защищает только башни. В том числе нашу. Есть особая охрана у Верховной, но о ней мало что известно. Есть свои охранники у промов. Но Средку в ту ночь оставили голой, и кланы об этом как-то узнали. Чем дальше, тем меньше я понимаю, что тут вообще происходит.
— Та же фигня, сынок. Та же фигня.
* * *
В броне моя бывшая корпа смотрится, как и положено: браво и придурковато. Особенно Мерсана с её буферами. Нет, вру — хорошо смотрится. Как с плакатов «Вступай в…». Вот, вступили. Сами собой любуются. Отговаривать поздно — у каждого в затылочной ямке контакт интерфейса.
— Дико круто, — сообщает мне Шоня, с видимым удовольствием поднимая кресло на вытянутой руке. За ножку. — Офигенное ощущение.
Димка скептически хмыкает, я только киваю. Всё, что можно было сказать, я уже сказал. Может быть, сказал и кое-что из того, чего говорить не стоило. В любом случае, не помогло. Да я и не надеялся.
— Прикинь, прем, — с удовольствием хвастается Зоник. — У нас теперь боевые подпрограммы! Нам на полигоне дали побегать — попрыгать — пострелять, так я сто из ста на всех мишенях выбил! Хотя в первый раз ружьё в руках держал.
— Это не ружьё, — бурчит Кери. — Это штурмовая винтовка.
— И это не ты выбил, а твой имплант, который с прицелом соединён по беспроводной связи, — добавляет Дмитрий. — Гарнитура, которая у тебя на башке, передаёт целеуказание броне, сервомоторы позиционируют оружие через обратную связь с прицелом, компенсируют рывки и дрожание при движении и нажимают на спуск. Ты просто тушка, на которую надето это железо, тебя там может вообще не быть. Да, в общем, и не будет.
— В смысле, «не будет»?
— У вас в голове та же нейросхема, которая ставится всем арендным для блокировки сознания. У вашего командира есть пульт, которым он вас может в любой момент перевести в режим прямого управления. Вы становитесь самоходными огневыми точками, а он раздаёт вам мишени и выдаёт маршруты.
— Что-то я на тренировках ничего такого не помню, — с сомнением говорит Дженадин.
— Разумеется, — смеётся Дмитрий, — а зачем вам это помнить? Твоя мамаша тоже не помнит, как её драли во все дыры…
— Как ты смеешь! — вскакивает Мерсана.
— А что не так? Я в чём-то неправ? — Дмитрий тоже не проникся симпатией к этой женщине. И тоже с полной взаимностью.
— Ты просто гнусный мерзавец!
— А ты просто безмозглая шлюха!
— А я тебе яйца вырву и запихаю в глотку! — женщина в сверкающей броне, прекрасная в своей ярости, вскочила с дивана, но не успела сделать и шага.
Глаза её остекленели, лицо стало спокойным, она встала по стойке «смирно», отдала Димке воинский салют, затем поклонилась и села обратно.
— Вот примерно так это и работает, — сказал Дмитрий, помахав в воздухе защищённым планшетом. — Извините за провокацию, но так вышло нагляднее.
— Это вышло крайне гадко! — зло сказала Дженадин. — Включи её обратно немедленно!
— Тогда она снова на меня кинется, мне придётся снова её выключить и так далее. Пусть наконец-то посидит тихонько, обсудим без её истерик.
Зоник и Кери понимающе хмыкнули, Тоха закивала, Шоня пожала плечами. Похоже, эмоционально неустойчивая Мерсана успела всем изрядно надоесть. Кроме дочери, разумеется. Но что-то мне подсказывает, что и тут её ждут неизбежные разочарования.
— Это ваш командирский планшет, — сказал Дмитрий. — Ну, то есть это обычный планшет, который я перепрошил. Теперь вы специальное автономное подразделение «Городского Фронта» и подчиняетесь только вашему непосредственному командиру. То есть ему.
Дмитрий передал мне планшет.
— Прем, как так? — обиженно говорит Шоня. — Зачем тебе это?
— Ты же говорил, что это не твоя война? — удивляется Тохия.
— Что это вообще не война, а неизвестно чья провокация, — добавляет Кери. — Что это всё заранее спланировано.
— Не спрашивайте, зачем я это делаю, — вздохнул я. — У меня нет ответа. Но лучше эта штука, — я показал на планшет, — будет у меня, чем у кого-то ещё.
* * *
Первым «На кой хрен тебе это сдалось?» спросил у меня Дмитрий, когда я пришёл к нему с вопросом: «А не можем ли мы что-то сделать для ребят?» И я так же не нашёлся, что ему ответить. Я и себе-то на этот вопрос ответить не могу.
Я отчётливо понимаю, что это мутное говно, в котором утопят, как котят, всех участников, но почему-то всё равно лезу. Это не моя война, не мой город и не мой мир. Но эти юные идиоты — почему-то мои. И я пойду с ними, хотя не верю во всю эту историю ни на грош. Это фантастически тупо, знаю. Я бы сослался на свои новые шестнадцать, но, положа руку на сердце, признаюсь, что поступал так всегда. Двадцать лет моего наёмничества тому порукой. В отличие от остальных, я воевал не за деньги, а за Слона, Змеямбу, членов команды. Шёл потому, что шли они. Потому что — ну как же они без меня? Думал, это давно прошло. Думал, что я уже не такой.
Чёрта с два. Как только стал никому ничего не должен, нашёл себе новую команду и начал всё с начала.
И вот мы патрулируем Средку: Шоня, Дженадин, Зоник, Кери, Тоха и злобно сверкающая на меня глазами, когда думает, что я не вижу, Мерсана. Дмитрий очень удачно придал нам статус «спецподразделения», так что, хотя на мой планшет приходят общие задачи для «Городского фронта», выполнять их мы не обязаны. У нас, типа, своя задача, слишком важная и секретная. А подчиняемся мы кому-то столь высокому, что отсюда не видать.
Ребята в высокотехнологичной броне, а я так, в штатском. Но мой айди, слава Диме, теперь откликается как командирский, и у патрулей нет к нам вопросов.
Да-да, патрули на Средке. Как будто у нас настоящая война. Куда делась полиция, мы так и не выяснили. Они погрузились в машины и свалили в сторону Окраины, а возможно, и дальше. Димка отследил бы их маршрут по записям с
