– Думаешь, я позволю тебе избежать веселья? – она жестко усмехнулась, и сквозь невольно выступившие слезы незнакомец смог рассмотреть, что даже это не лишило девушку странной притягательности. – Вы всю ночь не давали мне потерять сознание, не надейся получить право на подобную роскошь!
Ноэ презрительно посмотрела на окровавленное тело и вытерла лезвие стилета о лохмотья, когда-то бывшие одеждой незнакомца.
– Я же сказала, ты надолго запомнишь меня, если выживешь, конечно, – обронила она и направилась к двери.
В голове еще не рассеялся темный туман безумия, но демоны уже устали хохотать. У выхода она вдруг обернулась и снова посмотрела на жертву – комнату заливали первые рассветные лучи, и лежавший на полу плащ оказался не черного, как ей привиделось вечером, а темно-синего цвета. Ужас от только что содеянного окатил, словно ледяной волной, Ноэла изо всех сил прикусила кулак, беспомощно всхлипнув и не в силах отвести взгляд от окровавленного тела, обмякшего на стуле. О, всемогущие боги, что же она наделала! Бежать, бежать со всех ног отсюда!
Торопливо закутавшись в плащ, она выскочила за дверь, тихо прикрыв ее за собой, и порадовалась, что еще слишком рано, чтобы кто-то из постояльцев проснулся. Хотелось выть в голос от отчаяния, от страха, от безысходности, хотелось просто перестать думать и стереть из памяти страшную ночь, и только что прошедшую, и ту, месяц назад. Хотелось потерять сознание, провалиться в блаженную темноту… Но и там не было спасения. Черные с искорками звезд глаза преследовали ее везде. Покинув таверну через кухню, где сонная кухарка только разогревала печь, Ноэ поспешила прочь.
Сидя у костра и глядя в пляшущие языки пламени блестящими от слез глазами, ведьма дала себе слово не спать больше. Ночь опустилась на Риффлин, и Ноэла не рискнула добираться до жилья, хотя знала, что где-то поблизости есть деревня. Она стала опасна для людей, и пора смириться со страшной истиной.
– Ненавижу, ненавижу тебя, – шептали ее губы, а по щекам снова потекли слезы.
Где-то в самой глубине души зрела уверенность, что рано или поздно незнакомец в черном найдет ее. И сегодня она сделала еще один шаг к нему, снова не удержав демонов на цепи.
Дайлис
Дайлис сидел, развалившись, в кресле, и вполуха слушал Наместника. Сила ведьмочки растекалась по телу бодрящими волнами, жажда действий не давала усидеть на месте. Хотя с той волшебной ночи прошел почти месяц, Бог Смерти берег полученный дар, не расходовал по пустякам. Он собирался в скором времени, как только решит дела, требовавшие его присутствия в Лиаде, снова отправиться в Риффлин и заняться поисками блудной Эми.
– Господин, страна перенаселена, места не хватает, – бубнил Наместник – Дайлис даже имени этого… мертвого не помнил. – Надо или расширять границы, или запретить въезд тем, кто умер.
– Ну? – лениво отозвался Дайлис, бросив в рот крупную ароматную ягоду клубники и наслаждаясь вкусом. – От меня-то что хочешь?
На стол легли два указа.
– Подпишите хотя бы один. – Наместник замер, глядя на него блестящими глазами без признаков радужки.
Бога Смерти в Лиаде безмерно уважали, преклонялись и даже местную столицу назвали в его честь, испытывая бесконечную благодарность за то, что он подарил им некую разновидность бессмертия, пусть даже и такую странную. У каждого умершего в Мире была возможность через четыре дня после смерти прийти сюда, в Лиаду – Страну Мертвых, – и продолжать существовать здесь. Наместник Лиады, имевший порой смелость спорить даже с Дайлисом, не случайно занимал нынешнюю хлопотную должность проводника его воли в Лиаде. Бог Смерти любил решительных людей. «И неважно, живых или мертвых», – весело добавил он про себя. Какая же все-таки дельная мысль пришла ему когда-то: лишить этот мир… смерти.
– Вопрос о расширении границ надо обговаривать с князем Риффлина. – Дайлис пожал плечами. – И я тебе сразу могу сказать, он будет против. Так же как и его некроманты.
– Тогда закрываем границы! Господин, это серьезный вопрос!
– Безусловно, – ехидно отозвался Дайлис, скушав еще одну ягоду. А про себя добавил: «Учитывая, что мне совершенно все равно, дорогие мои, что тут у вас происходит». – Ладно, где там твой указ?
Небрежным росчерком поставив подпись, Бог Смерти махнул рукой:
– Все, утомил. Больше государственных дел нет?
– Пока нет, Господин, – Наместник чуть склонил голову. – Разве что Болотный Край… Князь опять шлет жалобы, что «эта язва на теле его страны начинает нарывать». Слишком уж много там диких Увядших, некроманты не справляются.
– Я подумаю, что с этим можно сделать, – легкомысленно отозвался Дайлис. – Ну, теперь все, надеюсь?
– Да, Господин, – поклонившись в последний раз, Наместник наконец-то вышел из кабинета и оставил его одного.
С хрустом потянувшись, Бог Смерти бросил взгляд в окно: с высоты башни, где располагался его кабинет, открывался отличный вид на Ар-Дайлис, столицу Лиады. Однако нагромождение домов, узкие улочки, освещенные последними лучами заходящего солнца, толпы мертвых, спешащие по своим делам, нагоняли на него тоску. Настолько, что ему ни разу за все эти годы не стало интересно, что у них вообще за дела, у этих его мертвых подданных…
Поморщившись, Дайлис пошевелил пальцами, и воздух за окном пошел рябью, после чего картина изменилась. Теперь перед ним расстилалась бесконечная пыльная равнина, погруженная в вечные сумерки. Мужчина вздохнул, встал с кресла и подошел к окну, заложив руки за спину. Неожиданно резанула так давно не посещавшая его тоска по родному миру, такому тихому, спокойному, пустынному… мертвому. От рождения мертвому.
– Не раскисать, – вполголоса приказал он себе. – Еще не все потеряно. Прорвемся.
Вернувшись к столу, он некоторое время разбирал бумаги, оставленные Наместником, чтобы уж окончательно избавить себя от посещений Лиады в ближайшее время. Но едва в иллюзии равнины за окном солнце нырнуло за горизонт, ознаменовав наступление ночи, Дайлиса словно пронзило молнией: где-то в Риффлине случился очень мощный скачок… его родной энергии, энергии страха, страдания и боли. Бог Смерти замер, втянув носом воздух, словно гончая, почуявшая запах дичи. Это ведь не его люди. Жертвы в Обителях приносились строго по его распоряжению, чтобы не вызвать слишком сильных волнений, и только в его присутствии. Кто, интересно, осмелился нарушить запрет и самовольничать? Прикрыв глаза, Дайлис снова прислушался к ощущениям. Что-то было знакомое в этом всплеске, отозвавшееся дрожью возбуждения по телу… Он решился потратить часть последнего «ужина», такой сладкой силы маленькой ведьмочки, чтобы поточнее понять, что происходит, и…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
