Дверь оказалась открыта. Доктор, конечно, был на своем рабочем месте. В руке — кружка рома, ноги удобно покоятся на стуле. Лазарет представлял собой тесную и неопрятную комнатушку, без малейшего намека на санитарию. Всю меблировку составляли дешевый шкаф, привинченный к стене, ванна, пара деревянных стульев и операционный стол. Полки для посуды приспособили для иного содержимого — там хранилось множество устрашающих хирургических инструментов. Они сияли холодным металлическим блеском, разительно отличаясь от остальной обстановки. Казалось, все это богатство никогда не было в употреблении.
Малвери лениво привстал и ногой придвинул стул к гостю. Потом, не говоря ни слова, налил рому в другую кружку, стоявшую на шкафу. Крейк благодарно кивнул и сел, взяв напиток.
— Где наша новая девушка? — спросил он.
— В кабине. Занимается штурманским делом.
— Разве ее не подстрелили?
— Глядя на нее, и не догадаешься, — ответил Малвери. — Невероятный случай. Когда она, наконец, позволила мне осмотреть ее, кровотечение уже прекратилось. Пуля прошла навылет. Она была права. — Он добродушно улыбнулся. — Мне осталось только продезинфицировать рану и наложить пластырь. А потом она заявила, что ей пора идти.
— Надо же, какая крепкая девчонка.
— Вернее, везучая. До сих пор не могу поверить, что все обошлось без последствий.
Крейк отхлебнул восхитительно крепкого рома. Зелье сразу добралось до головы Грайзера, где успешно принялось за разрушение тончайших умственных связей.
Доктор поправил круглые очки с зелеными стеклами, хмыкнул и вымолвил:
— Выкладывай.
Крейк сделал последний глоток и молча протянул доктору пустую кружку. А сам задумался. Он не знал, как передать ощущение предательства и шок, которые недавно испытывал. Ему хотелось, чтобы Малвери смог полностью понять его. И поэтому Грайзер вздохнул и произнес:
— Он был готов отдать меня на смерть.
Он рассказал Малвери о приключении на складе и последующем бегстве. Крейку было сложно бесстрастно излагать события, ограничиваясь фактами, но он старался изо всех сил. Следовало объяснить все очень доходчиво. И Грайзер смог это сделать, поскольку бурные эмоциональные вспышки были ему не свойственны.
Когда он закончил говорить, Малвери плеснул себе рома и пробормотал:
— Хорошо…
Крейку реакция собеседника не впечатлила. Когда же стало ясно, что доктор не желает ничего добавлять, он решительно заявил:
— Он спокойно смотрел, как Макард заряжал револьвер, приставлял дуло к моему лбу и нажимал на курок. Дважды!
— Тебе повезло. Подобные прострелы крайне неприятны.
— Кровь и сопли! — выкрикнул Гразер. — Вот так!
— Отличное замечание, — кивнул Малвери и, ткнув своей кружкой в сторону Крейка, наклонился к нему. — Ты мне понравился. Ведь ты хороший парень. Но теперь ты попал в другой мир.
— Что еще за шутки?! — возмутился тот.
— Думаешь, я не пробовал на вкус нормальной жизни? — Доктор обвел рукой свой жалкий лазарет. — Было время, когда я в такую конуру и заглянуть бы побрезговал. Я был уважаемым членом гильдии в Теске. Зарабатывал в месяц больше, чем наши смехотворные аферы приносят за целый год.
Крейк недоверчиво рассматривал Малвери, пытаясь представить себе, как этот неряшливый, вечно пьяный толстяк посещает жилища утонченных аристократов. И не мог.
— Здесь — не семья, Крейк, — продолжал доктор непринужденным тоном. — Каждый отвечает только за себя, решительно и однозначно. Ты не дурак. Тебе не составляло труда догадаться, чем ты рискуешь, когда связался с нами. А почему ты решил, что кэп должен спасать твою шкуру и взамен лишиться «Кэтти Джей»?
— Ну… — начал Крейк и оборвал себя на полуслове. Действительно, Малвери прав. Сейчас Грайзеру не из чего выбирать. Он добровольно пошел на такую авантюру.
— Посуди сам, — снова заговорил Малвери — уже более мягко. — Постарайся понять нашего капитана правильно. Он отлично умеет ладить с людьми, если считает нужным. Но не в тех случаях, когда дело касается чужой жизни или смерти. Полагаю, он и себя не слишком-то дорого ценит. На свете есть только одна вещь, которая имеет для него значение. «Кэтти Джей». Поэтому, если ты считаешь кэпа бессердечным, значит, ты просто блуждаешь в потемках. Фрей — отличный парень. И между прочим, другие ему в подметки не годятся. А ты не горячись.
Крейк не мог возразить. Играть роль обиженного мальчика ему совсем расхотелось. Кроме того, он начал всерьез жалеть, что завел беседу об этом приключении.
— Наверное, так и есть, — вымолвил он. — Я лишний на корабле…
— Погоди, такого я не говорил, — ухмыльнулся доктор. — Я лишь посоветовал тебе разобраться, что к чему. На свете не найдется людей, которые думают одинаково. Непростой урок, но его стоит усвоить.
Крейк промолчал и отхлебнул рому. Его хандра понемногу сменялась совершенно черной тоской. А что, если он бросит эту затею? Сойдет в ближайшем порту и исчезнет? Ведь миновало уже полгода. Целых шесть месяцев он постоянно переезжал с места на место, жил под чужим именем и заметал за собой любые следы. Сначала Грайзер вел себя как скиталец, ухитрившийся сохранить свои деньги (что, в общем-то, было правдой). Он останавливался в дешевых гостиницах по всей Вардии и либо трясся от страха, либо заливал меланхолию спиртным. Так продолжалось три месяца. Внезапно он осознал, что деньги утекают у него из рук, нужно остановиться. Как раз тогда он и познакомился с Фреем и «Кэтти Джей».
Возможно, теперь ему удалось надежно скрыться?
— Но ты пока нас не покинешь, верно? — спросил Малвери серьезно.
Крейк вздохнул.
— Не знаю, смогу ли я остаться. После всего…
— С твоей стороны это будет крайне глупый поступок. Кстати, своей саблей ты оплатил проезд на год вперед.
Грайзер пожал плечами. Малвери фамильярно толкнул его ногой, да так, что Крейк чуть не свалился со стула.
— А куда ты подашься? Твое место здесь.
— Мое… место? — изумленно повторил тот.
— Конечно! — прогремел доктор. — Посмотри на нас повнимательней! Мы же не контрабандисты и не пираты. Мы даже не экипаж! Кэп — он капитан только из-за того, что владеет судном. Я не доверил бы ему даже проводить медведя до улья, переполненного медом. Никто из нас не вербовался ради богатства или великих открытий. Ясно как божий день, на «Кэтти Джей» нам не светит ни того, ни другого. — Он заговорщицки подмигнул собеседнику. — Но найдется ли среди нас хоть один, кто не бежит от чего-то, например, от своего темного прошлого? В том числе и ты. Готов поставить последний глоток рома, что я не ошибся. — Он опрокинул в рот все, что оставалось в кружке, и добавил: — Вот и все. Ведь ты, приятель, — один из нас.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
