ящик.
– Я Емеля, сын кузнеца, и ради тебя, царевна, найду всё что угодно! – и он фамильярно подмигнул Анфисе.
– Что позволять себе этот мужик?! – наконец опомнился заморский хлыщ. Он выхватил шпагу из ножен и направил острие на Емелю, но на того это не произвело никакого впечатления – он запросто отнял оружие и отбросил его в сторону.
– Да убери ты свою зубочистку, – снисходительно посоветовал Емеля. – Что, не видишь, два красивых человека разговаривают, – и он приветливо улыбнулся царской дочке.
Та сделала вид, что ничего не заметила, а обезоруженный хлыщ стал в стойку для какой-то заморской борьбы и замахал кулаками и ногами.
– Это возмутительно! – приговаривал он.
Хлыщ попытался пнуть Емелю, но парень успел схватить его за пятку и развернуть так, что тот остался стоять на одной ноге в позе ласточки. Емеля повернулся к Анфисе, не отпуская скачущего на одной ноге хлыща и даже не обращая на него внимания.
– Ты приглядись ко мне, царевна! – предложил он ласково. – Может, я твоя судьба.
Царская дочка смелого признания не оценила.
– Да отпусти ты его! – вместо этого потребовала она.
Емеля послушно отпустил ногу Ротмана, и тот, не удержав равновесия, шлёпнулся на землю.
– А-а-а, больно! – завопил он.
К Емеле уже подбежали стрельцы и схватили его под руки.
– Какой скандал! – громко сетовал царь. – Что же ты творишь? Посла иностранного государства на землю уронил! – Вдруг он наклонился к Емеле и довольным шёпотом проговорил совсем другие слова: – Молодец, парень! – И повелительно бросил стрельцам: – Свободны.
Посол иностранного государства тем временем со стоном поднялся на ноги и направился к Анфисе. Царь предусмотрительно встал между ним и Емелей, чтобы предотвратить драку.
– Ну прости, посол! – громко повинился он. – Не знаю, как у вас в стране, а в нашем царстве мы всем даём шанс проявить свою силушку. – И он обратился к Емеле: – Так и быть, парень, ищи баян-самоигран!
Стрельцы отпустили Емелю, и он приосанился.
– Да мне это раз плюнуть, царь- батюшка! – самодовольно заявил он.
– Добудешь самоигран – проси что хочешь, – великодушно разрешил правитель.
– И дочь мне свою отдашь? – не растерялся Емеля.
Вокруг поднялся возмущённый ропот. Царь поднял руку.
– Поговорим об этом, когда дело будет сделано, – кивнул он. – А пока что выдать молодцу обуви хорошей и снарядить провиантом, – распорядился государь.
Царская дочка тем временем присмотрелась к Емеле, как он и просил, но результат, по всей видимости, оказался для него неутешительным – она лишь брезгливо поморщилась.
– Но если царскую волю не исполнишь, то царь-батюшка тебя казнит! – громко сказала она, явно провоцируя отца.
Тому ничего не оставалось, кроме как опять кивнуть – не нарушать же слово. Царь величаво удалился в сопровождении слуги. А дочка всё же подошла к Емеле, который безмятежно улыбался.
– Чтобы знал своё место, мужик, – прошипела она, зло скривившись.
– Грязный мужик, – с ненавистью добавил поверженный посол.
Раскрыв зонтик, Анфиса тоже удалилась, посол направился следом за ней.
Несмотря ни на что, Емеля был рад. Знакомство с царской семьёй уже завёл, а дальше уж придумает, как своенравную Анфису в жёны заполучить!
Глава 7
В ЛОГОВЕ КОТА БАЮНА
Емеля и Василиса не медля отправились в путь исполнять царский наказ. Ближе к вечеру они сделали остановку на постоялом дворе, чтобы немного отдохнуть, перекусить и пополнить припасы. Они сидели за столом во дворе, наслаждаясь теплом и внезапно наступившим летом. Василиса пила чай, а Емеля, вытянув ноги в новых сапогах, полученных от царя, жонглировал яблоками и напевал себе под нос.
Василисе не понравилось его легкомысленное настроение, и она решила вернуть его с небес на землю.
– А задание-то невыполнимое, – невозмутимо сообщила она. – Баян этот знаешь у кого?
– У кого? У кого? – в тон ей отозвался Емеля, продолжая подбрасывать яблоки и беспечно напевать, похоже не осознавая всей важности происходящего.
– У Кота Баюна, – серьёзно сказала Василиса.
Её слова Емелю нисколько не впечатлили.
Однако другие обитатели постоялого двора, едва услышав про Кота Баюна, замерли, и стало тихо как на поминках. Лишь Василиса начала с невозмутимым видом собирать еду со стола в берестяной короб.
Наконец Емеля заподозрил что-то неладное.
– А чего я, с котом, что ли, не справлюсь? – небрежно бросил он, но забавляться с яблоками прекратил, почувствовав какой-то подвох.
Василиса не оценила его бравады.
– Кот этот не простой, – серьёзно посмотрела она на него. – Вот встретит он тебя, спросит: какую песню сыграть – весёлую или грустную? Ты бы какую выбрал?
– Грустную, – не растерялся Емеля. Думал, Василиса удивится его странному выбору, но она осталась невозмутимой.
– А... когда грустную песню кот заводит, то люди в сон впадают, – меланхолично поведала она и неожиданно закончила: – И он их сжирает.
– Сжирает? – недоверчиво уточнил Емеля. Он пытался, но не мог представить, как кот, пусть даже огромный, может сожрать человека.
– Да, прямо с косточками, – подтвердила девушка.
– А я что, сказал «грустную»? – спохватился он, поняв, что погорячился с выбором.
– Да, – подтвердила Василиса.
– А, не, весёлую, – тут же переиграл парень, надеясь, что теперь ответ будет другой – но не тут-то было.
– А когда весёлую играет, то люди не могут остановиться: танцуют до смерти, – не поддалась Василиса и зловеще закончила: – И он опять их жрёт.
– Жрёт, жрёт, жрёт, жрёт, жрёт, жрёт, жрёт, жрёт, жрёт, – словно поддержал её пасущийся неподалёку козёл.
Емеле стало не по себе.
– Чего он у вас такой лютый-то? – поёжился он.
– Известное дело: один живёт – одичал, – пожала плечами Василиса.
Емеля уже не веселился, но деваться было некуда – царю слово дал, что раздобудет волшебный баян-самоигран. Иначе не видать ему царской дочки Анфисы как своих ушей. И тогда не только свадьбы не будет – и головы можно лишиться... Делать нечего, надо отправляться к логову Кота Баюна...
* * *
Когда они с Василисой добрались до берега, совсем стемнело. Кот Баюн обитал в странном зловещем месте, куда ни один человек не забрёл бы по доброй воле. Только заблудившийся путник мог тут оказаться
