Скавениуса.
Но позвольте следовать дальнейшему ходу событий.
При вручении заявления министра иностранных дел в Берлине произошло следующее: 18 июля министр Мор посетил господина Риттера, экономического эксперта в немецком министерстве иностранных дел. Риттер уже получил копию заявления Скавениуса, и он спросил Мора, следует ли понимать это заявление так, будто Дания готова обсудить сотрудничество в области экономики еще до окончания войны. По его мнению, вопрос был принципиальный. Мор ответил, что сомневаться не приходится, на этот вопрос нужно ответить утвердительно. Тогда Риттер сказал, что он хотел бы сразу же информировать об этом «высшие инстанции», он думал, что готовность к переговорам до окончания войны падет на благодатную почву, даже если с немецкой стороны едва ли были еще хорошо подготовлены к таким переговорам.
30 июля господин Риттер прибыл в Копенгаген с двухдневным визитом, и в министерстве иностранных дел он выразил пожелание, чтобы датское правительство незамедлительно заняло принципиально положительную позицию относительно вступления Дании в «хозяйственную унию» с Германией. На заданные вопросы он ответил, что под унией подразумевается таможенная и валютная уния. Если Дания принципиально не возражает против такого союза, то в Берлине хотели бы начать переговоры о краткосрочном «рамочном соглашении». Когда это «рамочное соглашение» закончится и определятся его основные линии, тогда в ближайшие 2–3 месяца последуют новые переговоры об окончательном переходе в унию с уточнением всех деталей.
День спустя, 31 июля, Скавениус вручил господину Риттеру меморандум, написанный по-немецки. Он начинался так:
«Датское правительство заявляет, что оно принципиально не возражает против немедленных переговоров с немецким правительством касательно заключения соглашения о хозяйственном содружестве при соблюдении полной политической самостоятельности Дании».
Скавениус, таким образом, фактически дал свое согласие на присоединение Дании к третьему Рейху в экономическом отношении, считая это решение благоразумным и неизбежным.
В тот же день на заседании Комиссии сотрудничества Скавениус объяснил планы. Он сказал, что пока это еще только предложение, которое нужно принять к сведению, и что обсуждение его еще предстоит, когда время придет. Сейчас, по его словам, речь шла всего лишь о том, готовы ли мы вообще к переговорам, и он подчеркнул, что мы свободны в своем выборе — «но что мы подпишем в том случае, если политика останется без изменений».
Я прошу Суд обратить внимание на неискренность в поведении Скавениуса. Еще не просохли чернила текста меморандума, направленного господину Риттеру, как он перед Комиссией девяти заявляет, что речь идет всего лишь о нашей готовности к переговорам. Сам он, однако, давно уже ведет переговоры, обрисовав немцам контуры будущего сотрудничества. Иными словами, он связал по рукам и ногам себя самого и правительство. И лишь политическая недальнозоркость немцев предотвратила нашу гибель. Если бы они довольствовались малым, что им предлагал Скавениус, то тут и карте место.
Для проведения дальнейших переговоров в Берлин послали датскую правительственную делегацию во главе с особо доверенным лицом Скавениуса Гуннаром Ларсеном. Здесь был представлен проект таможенного и валютного союза, в котором предусматривалось, к примеру, что немецкие таможенные тарифы будут внедрены в Дании посредством датского таможенного закона. Между тем в датских деловых кругах пронюхали об этих переговорах и подняли страшный шум. Протесты неслись со всех сторон. Проект Скавениуса получил в стране такой отрицательный резонанс, что переговоры были прерваны, и датская делегация еще раз прибыла в Берлин лишь для того, чтобы сообщить — Дания не может согласиться на выдвинутые немцами предложения. После неудавшихся переговоров была создана специальная Комиссия, которой надлежало исследовать возможности более тесного экономического сотрудничества с Германией. Создание такой Комиссии было чистой формальностью. Ренте-Финк всего лишь один раз справился о ней. Там работали не торопясь, без треволнений.
Мы подошли сейчас к центральному пункту обвинения, которое я по роду своей должности выдвигаю против Эрика Скавениуса. Я прошу выступить в качестве свидетеля бывшего члена фолькетинга Олуфа Педерсена.
Председательствующий: Займите свидетельское место, господин Олуф Педерсен.
Обвинитель: Господин Педерсен, вы выполняли обязанности секретаря в Комиссии сотрудничества, так называемой «Комиссии девяти», учрежденной с согласия всех партий для контроля за политикой правительства. Вы помните, что произошло на заседании 13 августа 1940 года, когда обсуждался вопрос о поездке правительственной делегации в Берлин?
Олуф Педерсен: Да, Скавениус доложил нам о предложении немцев и о его контрпредложении.
Обвинитель: Значит, несмотря на все протесты, министр иностранных дел все же стоял на своем? Могли бы вы кратко изложить нам, что произошло на этом заседании.
Олуф Педерсен: Хальфдан Хеннриксен назвал день, когда мы согласились на эти переговоры, черным днем, а я высказал пожелание выработать встречное заявление, которое устраивало бы нас, датчан. Тогда взял слово Гуннар Ларсен и рассказал о ходе переговоров в Берлине. Первые немецкие предложения, по его словам, носили неофициальный характер и по своему содержанию были таковы, что датская делегация отклонила их как невозможные для обсуждения у себя дома. Потом поступили официальные предложения, в них особенно подчеркивалось, что присоединение Дании к унии должно произойти на добровольных началах.
Члены Комиссии и члены правительства были не согласны с контрпредложением министра иностранных дел…
Обвинитель: Я прошу Суд обратить внимание на эти последние слова свидетеля. Они убедительно доказывают, что Скавениус был одинок в своей таможенной и валютной политике.
Олуф Педерсен:…и заявили, что представители деловых кругов не поддерживали его. Скавениус ответил: переговоры необходимы, если мы хотим избежать политики диктата. Делегация должна приложить все усилия, чтобы дело для нас закончилось только таможенной и валютной унией. Нельзя допустить провала по причине наших раздоров. Идея унии одобрена в Германии «высшей инстанцией», и не мы определяем тактику. Речь идет о том, чтобы уклониться от надвигающейся опасности.
Защитник: Я полагаю, есть основание сделать вывод, что Скавениус желал вести эти переговоры во избежание трений с немцами.
Обвинитель: Но ведь Скавениус, собственно говоря, первым затеял эту игру. Я позволю напомнить всем слова господина Риттера, сказанные министру Мору, что с немецкой стороны едва ли были еще хорошо подготовлены к таким переговорам. Для датской политики, естественно, не привыкать получать с разных сторон оплеухи, но Скавениус оказался уж не в меру услужливым, подставляя для ударов обе щеки.
Олуф Педерсен: В правительстве решили послать в Берлин делегацию, чтобы еще раз прозондировать почву, но о контрпредложении договорились не упоминать.
Обвинитель: Иначе говоря, правительство дезавуировало министра иностранных дел.
Олуф Педерсен: На заседании Комиссии 28 августа 1940 года Стаунинг объяснил, что против таможенной унии выступил предводитель немецких крестьян Дарре́, так как немецкое сельское хозяйство, по его словам, не могло на равных началах конкурировать с датским.
Единогласно было решено
