Читаем без скачивания Финт покойной тети - Юлия Павлова

При таких голосовых данных в ней должно было быть не меньше центнера веса, как в мамочке, но Мила весила от силы пятьдесят килограммов. После рождения не менее громко вопящего сына она поправилась на два килограмма и пока осталась в этой весовой категории.

Я перенесла в ванную остальные цветочные горшки и выстроила их на дне треугольной джакузи. Цветы стояли зеленым теплым оазисом на газетном островке внутри бледно-розовой ванны. На меня напал жесткий азарт. Уже все равно было, какого достоинства доллары я найду, главное, хоть что-то найти. Это была самая необычная азартная игра, почище любой рулетки.

Я конвейерным способом опрокидывала землю из горшков в отдельные кучки, чтобы потом не перепутать, какой состав в какую тару идет. В горку земли я запускала пальцы и разминала комки почвы, стараясь нащупать инородный предмет. В корнях третьего растения, «рогатого» кактуса, была еще одна пачка пятидесятидолларовых купюр. Я наспех вскрыла ее, убедилась, что банковская упаковка не повреждена, отложила деньги на стиральную машину и осторожно принялась за следующие горшки.

Шесть из них были пустыми, в земле седьмого была совсем другая «начинка». Мои пальцы в горке земли из-под восковой лианы почувствовали неровность извлекаемого предмета. На свет появилась старинная серебряная брошь с десятью крупными жемчужинами.

Ну конечно! Года два назад Катя прочла о том, как можно «оживить» жемчуг. Среди множества рецептов она выбрала самый экзотический: закопала брошь и кольцо в землю и раз в неделю поливала собачьей мочой. Полагалось это делать лет пять, но через пару месяцев ей надоело, она решила достать драгоценности, но сначала ей было некогда, потом она купила новую мебель и сделала перестановку, а позже забыла, в каком горшке сделала тайник, а искать специально было лень. Она не спешила найти брошь, к этому времени драгоценностей у нее было достаточно, к тому же она Козерог, а жемчуг совсем не их камень.

Да-а, а я-то иногда думала, что Катя художественно привирала. Ага, значит, рядом должно быть кольцо. Под пальцы мне попалось несколько комков, и один из них, разломившись, тускло блеснул серебром, освобождая шарики жемчуга. Центральная жемчужина оказалась розовой.

Рассматривать драгоценности при электрическом свете все равно что есть замороженную клубнику. Я вышла на кухню и долго вертела в руках две серебряные вещицы. Их было так приятно держать, так волнительно рассматривать завитки украшений в стиле «модерн». Мне показалось, что именно такие украшения должны были носить нервные поэтессы и тощие накокаиненные любовницы банкиров и купцов в начале двадцатого века, в Серебряный век русской поэзии.

Странно, что Катя так и не удосужилась найти жемчужный комплект — он был сделан в ее стиле. Хотя, насколько я помню, она относилась к серебру только как к металлу для посуды или статуэток. Драгоценности она воспринимала только золотые и из платины. У каждого свои заморочки.

Рассматривать брошь и громадное кольцо становилось трудней темнело. Я посмотрела на часы. Блин, половина шестого! Я метнулась в ванную. Оставшиеся два горшка я проверила без энтузиазма, они были пустые.

Аккуратно устроенные кучи земли в ванной я рассовывала по горшкам совсем не в той последовательности, но разбирать, какой оттенок почвы был предназначен для какого цветка, было некогда. «Разоряла» я горшки часа два, утрамбовала землю за полчаса.

Расставив цветы по старым местам, я тщательно вымыла ванную, подкрасилась и надела китайский серебристый шелковый халат с вышитыми на спине тростниками и хижинами с загнутыми крышами. Спереди вышивки было в три раза меньше. Я скрепила на груди халат только что найденной брошью, но грудь полукружьями вываливалась из тесноватого халата. Мне сперва показалось лишним сейчас надевать кольцо с жемчужиной размером с голубиное яйцо, но я не выдержала, надела. Все это было вызывающе красиво, но ничего, Мила переживет, а мне уж очень понравилось собственное отражение в зеркале.

Мила с ребятами приехала в половине восьмого. Шура протянул мне тортик размером с детский кубик. Леонид держал в руке что-то вроде цветка. В пластмассовый цветочный стакан был втиснут огрызок традесканции. Такими «подарками» торгуют старушки у метро по пять рублей за штуку. Смешно, но я тут же прикинула, что в этот горшочек может влезть не больше ста граммов водки или пара десятидолларовых купюр, сложенных в четыре раза.

Пока я рассматривала цветок, мои гости замерли на пороге и рты их открылись до неприличия. Стоять в шелке при открытой входной двери было холодновато, и я втащила Милу в прихожую. Ребята протопали за нами.

— Настька, обалдеть, как выглядишь!

Мила это сказала вполголоса, но спящая в кресле Стерва вздрогнула и с испугу тявкнула на вошедших.

— Ой какая красотуля!

Мила на ходу скинула полусапожки, хотела взять на руки Стерву, но та привыкла к тишине в доме, приближающийся звук ее напугал, и собака сбежала в спальню.

Шура и Леонид, непривычно тихие, чинно разделись и, почему-то поклонившись мне, вошли в комнату.

Расставить по местам цветы я успела, а вот накрыть стол — нет.

— Мил, у меня два важных дела случайно образовались, со столом пока не получилось. Но я предлагаю такой вариант. Вы разбираетесь с гарниром и сервировкой, а я быстро схожу в магазин, он в соседнем доме.

Шура и Леонид синхронно и согласно закивали, Мила с незакрывшимся ртом разглядывала обстановку.

— Твою мать, Настька, зашибись, какая квартира.

Это Мила сказала тихо, и мне на секунду показалось, что в ее голосе появилась обида.

Она охала еще минут десять с черной искрой зависти в глазу, пока, переодеваясь в ванной, я не сказала ей на ухо:

— Да, квартира хорошая, но придется менять. У меня трудности, все не так радужно, как выглядит. Но давай об этом потом и не говори мальчикам, пусть помучаются.

— Договорились.

Мила, повеселевшая после слова «трудности», поцеловала меня в щеку.

— Ладно, беги, Настюш, беги, а то мужики обидятся, мы же после работы, голодные. У метро даже от сосисок в тесте отказались, берегли животы для застолья.

Я спустилась вниз, поменяла в обменном пункте сто долларов и впервые прошлась по супермаркету, ни в чем себе не отказывая. Конечно, я не стала покупать икру и французское шампанское, тем более что спиртного в доме было пока в достаточном количестве, но осетрину, французский сыр и киевских котлет прикупила.

Еще набрала пива на опохмелку, конфет и всякой ерунды типа нарезанной колбасы двух сортов, майонеза, масла и сельди в винном соусе. Небольшая заминка произошла у кассы, когда я переложила продукты из тележки в пакеты и поняла, насколько увлеклась, в смысле веса всего купленного, но молодой человек из охраны магазина предложил мне помочь все это донести. Я с большой благодарностью приняла помощь, и охранник мужественно дотащил пакеты до подъезда.

— Вечеринка намечается?

— Да. Поминки по тете.

— Извините.

— Да ничего, поминки поздние. Спасибо вам большое.

Широкоплечий охранник ежился в своем костюме, ждал приглашения. Я второй раз пожалела о приезде Леонида, этот парень был гораздо симпатичнее, но переигрывать сценарий было поздно. Я подхватила пакеты, еще раз поблагодарила обаятельного парня и похромала домой. Охранник возвращался в магазин бегом, плавно огибая лужи. Убегающий экземпляр был очень хорош, мне даже показалось, что помогал он мне не только из сострадания. Но тот парень, с лицом сердитого ангела, был все-таки лучше.

В квартире мне пришлось пожалеть об уступке Миле в третий раз. Она приготовила картофельное пюре, нарезала овощей для салата, сервировала стол в гостиной, а два приглашенных приятеля сидели за этим самым столом, смотрели телевизор и активно потребляли мартини с водкой. Бедные негры, как я в данный момент понимала слово «дискриминация». Поставив пакеты у ног ребят, я постучала вилкой по хрустальному бокалу.

— Господа! Строем и рысью приказываю направиться на кухню и подготовить закуски к поеданию. О спиртном, пока мы все не сядем за стол, забыть. Приказ понят?

Шура среагировал первым, вскочил и вытянулся «во фрунт».

— Есть, таарищ енерал.

Леонид тоже выбрался из-за стола, но не так молодцевато.

Мила, удивленная моим громким голосом, который я повышаю крайне редко, проводила ошарашенным взглядом Леонида и Шуру, прошедших маршевым шагом на кухню. Мила бросилась было помочь им, но я зашипела: «Сами!» и поманила ее за собой.

Стерва, вышедшая из спальни, потрусила за нами, я погрозила ей пальцем, и она, взвесив «за» и «против», неспешно направилась в сторону кухни. Новые люди в квартире, по ее многолетним наблюдениям, на первых порах заигрывали с собакой хозяйки, а значит, ей вполне могла обломиться какая-нибудь вкуснятина. Наивная собака. Женщины и так ее закармливали, а мужчины отдавали вкусные куски только в присутствии женщин.