Будь внимательна к происходящему, Паркер!
Правильно! Джейн сосредоточилась. Она пораженно следила, как один из охранников вымыл Николая с головы до ног, а другой намазал его маслом.
Положив книгу на столик, она собиралась было возмутиться против их действий, но не была уверена, что "Одетта" стала бы это делать на ее месте. Так что она попридержала свой язык. Не обращая внимания на действия стражников, Николай невозмутимо молчал, но его взгляд, ох, его взгляд был прикован к ней. Его зрачки были расширены, в его радужках все еще сверкало... желание.
Ее или же ее крови? Его клыки были острыми и длинными, они демонстрировали всю глубину его голода.
Только теперь он предстал перед ней неподражаемым самцом, кровавым и задиристым, секс-идолом. Да, он был прикован, но только так его можно контролировать. Он был силен телом и разумом, и он излучал нечто, быть может, феромоны, которые заставляли ее испытывать безумное желание. Каждая клетка ее тела болела, желая познать его прикосновения. Он был самым совершенным существом, с которым ей когда-либо доводилось сталкиваться.
Видеть такого гордого, сильного человека связанным, лежащим поверх розовых кружев и оборок кровати, то, как его готовят к использованию, должно быть, именно это и стало причиной приступа боли в животе. Но она хотела его еще больше.
Она уже могла представить себе, каким он был до того, как им пришлось встретиться, могла представить, но ее разум не мог этого вынести. Он высок, почти два метра, широкие мускулистые плечи, живот, накачанный и подтянутый, и гладкая кожа цвета сливок, смешанных с кофе. Его волосы до плеч и темны, словно ночь, а его глаза лунного цвета сверкали, словно снега, серебристо-золотым блеском.
Она не видела в этих глазах свою смерть, как обещала книга. Она видела свой соблазн. Сколько раз ей уже приходилось останавливать себя от охватывающего ее желания позволить ему "пометить" себя, что бы это ни означало, просто лишь для того, чтобы почувствовать его кожу на своей? Слишком много раз. Вот почему она отскочила от него, когда он уже почти настиг ее. Она боялась реакции, боялась, что желание, которое она чувствовала, возрастет. Просто находиться рядом с ним становилось необходимым, как необходим воздух.
Та сила, что привела ее сюда, должно быть, она была причиной всего того, что Джейн чувствовала.
Хоть у него и были синяки и порезы, кровь, запекшаяся на его руках и ногах, на нем все же не было ни одного шрама. В самом деле, у него не было ни одного дефекта. Ближе всего к совершенству была узкая дорожка темных волос, спускающихся от его пупка до пояса его набедренной повязки, - и она была совершенна, как дорога в рай.
Кстати, конечный пункт этой греховной дорожки... внизу в камере, он был возбужден, и не пытался это скрыть. Он хвалился этим, привлекал внимание к своему паху. С очень веской причиной. Кроме того, в своих снах и той фантазии о нем она была лишь с человеком. И этого мужчину невозможно с кем-то сравнить. Она сомневалась, что хоть кто-то мог бы сравниться. "Огромный" было преуменьшением в случае Николая.
Когда он касался себя, двигая пальцами вверх и вниз по своему члену, ее тело ныло от боли. Она забыла все неприятности и была готова упасть на колени. Облизывая его, выпивая его до конца.
Послушай-ка, тебе пора уже нырнуть в холодный бассейн!
Наконец охранники закончили и направились к выходу. Ее приказ «Оставьте ключи!» остановил мужчин.
Один из них слегка повернулся и поклонился: «У вас есть ключи к этим оковам, принцесса».
Ах. Одетта должно быть знала это. - Ну, - сказала она, сглотнув, - падение... со скалы, вы же слышали о скале, не так ли? Должно быть, падение заставило меня забыть об этом. Вы можете, э-э-э, оставить нас.
Она махнула в сторону двери настолько величественно, насколько это было возможно. Боже, вести себя как другой человек, которым она не была и с которым никогда не встречалась, было не очень-то весело.
Дверь закрылась с мягким щелчком.
Она повернулась к своему "заключенному", сокращая расстояние между ними, и остановилась, лишь уперевшись в край кровати. Эти клыки... он мог бы взять ее яремную вену в качестве сувенира.
- Ключ в ящике столика, - сказал Николай, прерывая молчание первым. – Возьми его.
Его голос вызывал восторг. Чувственный праздник был в его тоне и оттенках. Как чувствуется резкий запах дыма. Она вздрогнула, облизав губы.
- Ты, возможно, и призвал меня или как там тебе угодно, но ты мной не командуешь. Так что послушай меня. Я достану ключ только после того, как ты расскажешь мне обо всем, что здесь происходит.
- Ты и твой "десерт". - Он посмотрел на нее, его длинные ресницы сомкнулись и скрыли от нее его уникальные двухцветные радужные оболочки.- Это шантаж.
Когда он снова открыл глаза, в его взгляде было раздражение, но там также, казалось, была... гордость.
Почему гордость? Она начала дышать глубже, наслаждаясь ароматом сандалового дерева. Который был гораздо сильнее, чем когда она видела Николая во сне или читала книгу.
- Да, это шантаж. И я не отступлю.
Жестоко, но она подозревала, что в ту же секунду, что отпустит его, он покормится, а затем помчится к двери, оставив ее без единого ответа. Он был как загнанная в угол пантера, готовая укусить и ударить. Кроме того, он не захотел говорить с ней в темнице и не стал бы, если бы она не выспрашивала у него. Так что, она будет продолжать на него давить.
- Очевидно, я рискую быть выпоротой, оставаясь здесь с тобой, - добавила она. - Ты вроде как мне должен.
- Ты не понимаешь, - прошипел он.
Она окончила среднюю школу в пятнадцать лет. Стала специалистом в восемнадцать. Затем, во время написания своей докторской, она пришла в строго засекреченное правительственное учреждение и исследовала необъяснимые способности и явления, искала способы постижения необъяснимого. Единственной причиной, по которой она ушла и сменила цель своего исследования на медицину, была необходимость вернуться домой и помочь своей матери, которой поставили диагноз "рак молочной железы".
- Я думаю, что я могу все понять, - сказала она сухо. Она уперлась руками в бедра, ткань на груди натянулась.
Его взгляд опустился на ее грудь, и его губы поджались.
- Очень хорошо. Поговорим. После того, как ты сядешь на меня верхом.
Она моргнула в чувственной реакции, ее тело сразу ответило ему, готовясь к его проникновению. «Что... почему?»
- Ты получишь то, что хочешь, - я получу то, что хочу я.
- Шантаж? - повторила она за ним, как попугай, не заботясь о том, как это прозвучало. Кровь бросилась по ее венам с угрожающей скоростью.
